Григорьев Леонид Александрович – дирижер.
Источник изображения: kapellanin.ru

Выпускник Хорового училища имени Глинки Леонид Григорьев в 1957 году окончил Ленинградскую консерваторию как хоровой дирижер, а спустя 10 лет получил диплом факультета оперно-симфонического дирижирования (класс Николая Семеновича Рабиновича) и поступил в аспирантуру, параллельно работая главным дирижером Грозненской филармонии.
Комсомольское собрание в Училище имени Глинки. Леонид Григорьев пятый по счёту (и слева, и справа). 1951 год. Фото – В. Н. Дмитриевский.
Источник изображения: kapellanin.ru

Вернувшись в Ленинград, своего профессионального симфонического оркестра Григорьев не получит, но будет работать с молодежными коллективами: в 1961–1991 – с камерным оркестром Ленинградского университета, а с 1970-го, на протяжении 25 лет – с камерным оркестром Музыкального училища имени М. П. Мусоргского, там же вёл класс симфонического дирижирования. Также с 1979-го и до конца жизни он преподавал церковное хоровое дирижирование, являясь профессором кафедры дирижирования Факультета церковных искусств Санкт-Петербургской Духовной Академии и заслужил множество церковных наград.
Выпуск регентского класса Духовной Академии 1982 года. Леонид Григорьев среди преподавателей.
Источник изображения: kapellanin.ru

С оркестром училища имени Мусоргского он не раз до 2000 года выступал на сценах Филармонии – в дневных и детских абонементах, в том числе с весьма серьезными программами. Под управлением Григорьева училищный оркестр аккомпанировал в инструментальных концертах солистам Заслуженного коллектива, с ним играл в Большом зале «Карнавал животных» прославленный дуэт Любови Брук и Марка Тайманова, выступала Анастасия Браудо, а в апреле 1977 года Григорьев подготовил со своими воспитанниками концертное представление камерной оперы Паизиелло «Учитель и его ученики»: пели солисты Кировского/Мариинского и Малого/Михайловского театров Сергей Лейферкус, Константин Плужников и Михаил Калиновский.

В филармоническом хронографе отразился и краткий эпизод биографии Леонида Григорьева: в сезоне 1974/1975 он был штатным дирижером Оркестра русских народных инструментов имени Андреева, с которым выступил и в Большом зале, разделив программу с Вадимом Калентьевым.
Источник изображения: spbda.ru

Оркестр Университета, на сегодняшний день оказавшийся постоянным участником филармонической жизни, при Григорьеве здесь не играл. Однако для самого Леонида Александровича, как и для его подопечных-оркестрантов, эта часть жизни была очень важна. Воспоминаниями о ней поделился библиограф библиотеки Петербургской филармонии и сотрудник редакции исторического сайта «100-летие», а в 1985–1998 годах – скрипач Камерного оркестра Ленинградского университета Евгений Расшивалов:

«Я застал деятельность Леонида Александровича в университетском оркестре уже "на излёте", но это было так значимо и важно и для самих студентов (не обязательно универсантов, как в моём и ещё во многих случаях), так и для Университета, что не сказать об этом нельзя. Собственно, было два коллектива, которые репетировали в подвале Филфака в разные дни: хор студентов п/у Сандлера и камерный оркестр п/у Григорьева. Нельзя сказать, что известность их была равнозначна, но и тот и другой маэстро вырастили много поколений студентов, истово приверженных музыке. Требования и там, и там были ничуть не меньше, чем к профессионалам, самоотдача была огромная, все, кто когда-либо прошли через эти коллективы, унесли оттуда неизгладимый благой след в душе.

Леонид Александрович был энтузиастом барочной музыки (начало его работы в Университете совпало с подъёмом интереса к ней), собственноручно переписывал партии на весь оркестр концертов и пьес Вивальди, Скарлатти, Баха, Телемана, Генделя и других композиторов (до эпохи общедоступных копировальных аппаратов было ещё далеко). По его собственному признанию, долгие годы в его жизни не было ни выходных, ни праздничных дней, всё "свободное" время было отдано разыскиванию партитур и переписыванию нот. Это наследие – несколько шкафов идеально написанных нот, они были сами по себе как бы "поющими", лучше и удобнее для чтения, чем у самых уважаемых нотных издательств. С другой стороны, университетский оркестр играл, например, пьесы Уолтона и Хиндемита, иногда Григорьев разучивал с оркестром небольшие премьерные произведения ленинградских композиторов. Эта работа с любителями явно была его alter ego.

Мы его как-то спросили, где ему легче работать, в оркестре Училища или у нас, в Универе? Последовал ответ: "Конечно в училище! Там если что-то не так, устроишь скандал – в следующий раз всё выучено". Трудно было поверить, что он способен на скандал: невысокий, всегда тихий и сосредоточенный, говорил негромко, всегда кратко и без пустословия, под настроение тонко и изящно шутил. От него исходил особый свет, как истый дирижер он превращался в образ той музыки, которой дирижировал… По-другому явно не хотел, да и не умел. За этим мы и бежали на его репетиции, это был "портал" в другое, прекрасное измерение. Выдающийся был человек, ментор в лучшем смысле этого слова, хранитель Совершенства. И работу за свою жизнь проделал грандиозную».

О. Р.