Адамович Алесь (Александр) Михайлович – белорусский писатель.

«Моисей был забывчив: Господь дал ему 11 заповедей, а он запомнил лишь десять. Одиннадцатая звучит так: “Не бойся!”» – эти слова Алеся Адамовича лучше всего описывают его писательскую судьбу. Он не боялся. Или, боясь, умел переступить через свой страх: и в детстве, когда в 14 лет ушел в партизанский отряд; и позднее, когда через сопротивление, непонимание, цензурные препоны создавал свою художественную и документальную прозу о том, как человек перестает быть человеком или остается им несмотря ни на что. Преодолеть страх приходится и тем, кто решается прочитать книги Адамовича, неслучайно и фильм Элема Климова по его сценарию – пожалуй, самый страшный из всего снятого о войне – имеет название «в повелительной форме»: «Иди и смотри». Смотреть его трудно и страшно.

Сам пройдя войну подростком, Адамович в 1950 году окончил филфак Белорусского университета, в 1964-м – Высшие сценарные курсы. Преподавал в Минске и в Москве, из МГУ ушел после предложения подписать письмо против диссидентов Синявского и Даниэля. Конечно, не подписал. «Он был человеком без расчёта, без перестраховки», – писал об Адамовиче Василь Быков. Вернулся в Минск, где не без труда (полгода писателя не брали на работу никуда) устроился научным сотрудником в Институт литературы имени Янки Купалы АН БССР.

В послевоенную литературу вошло множество имен писателей и поэтов-фронтовиков из поколения середины 1920-х годов. Но и среди них фигура Алеся Адамовича стоит особняком. Решив, что любой художественный вымысел не дотягивает до ужаса пройденного, он не стал доверять своим словам, а записывал чужие. С магнитофоном ездил по белорусским деревням, собирая свидетельства очевидцев войны. Расшифровывал, редактировал, выстраивая на основе услышанного свои сюжеты, или оставляя прямую речь респондентов практически без изменений. Так на его страницах появлялась «война выживших», которые вспоминали о не выживших. Так была написана «Хатынская повесть», «Каратели», так – из страниц дневников и записей интервью собиралась «Блокадная книга», причем идея ее принадлежала не ленинградцу Даниилу Гранину, а минчанину Адамовичу.

Сам Гранин признавался позднее, что поначалу отнесся к этой идее с удивлением:

«Я считал, что знаю, что такое блокада. Когда ко мне в семьдесят четвертом году приехал Алесь Адамович и предложил писать книгу о блокаде, записывать рассказы блокадников – я отказался. Считал, что про блокаду все известно. Видел фильм “Балтийское небо”, читал какие-то рассказы, книги, стихи. Ну что такое блокада? Ну, голод; ну, обстрел; ну, бомбежка; ну, разрушенные дома. Все это известно, ничего нового для себя я не представлял. Он долго меня уговаривал…»

О том, как шла работа над книгой, Гранин не раз рассказывал в интервью[i]. Говорил и о том, что во время работы оба они заболели:

«Наслушавшись этих рассказов, этих рыданий, истерик и слез, заболел Алесь Адамович. Он слег здесь, в больнице, в Ленинграде, нервная болезнь. Потом слег я. Потому что одно дело – один рассказ послушать, а если за ним – другой, третий, десятый и все это воспринимать… невыносимо».

Вспоминал и о том, что быстро, еще в середине работы, они с Адамовичем поняли: напечатать книгу будет трудно. И оказались правы. Первая журнальная версия нескольких глав, искромсанных карандашом цензора, вышла в декабрьском номере «Нового мира» 1977 года. Полностью книгу публиковать запретили. Впервые она выйдет только в 1983 году. И сразу после этого, в январе 1984-го, Алесь Адамович вместе с Даниилом Граниным (не раз выступавшим здесь и прежде) примут участие в двух филармонических вечерах, посвященных 40-летию со дня снятия блокады: 27 января – в Малом зале, 29-го – в Большом.

А потом еще будет Чернобыль, который Алесь Адамович тоже воспримет как личную тему, будет добиваться широкой огласки произошедшей аварии и ее последствий, писать о ней сам. Будет и «Перестройка», которую писатель от души приветствовал, но в личных дневниках то и дело сокрушался, как много народу оказалось к ней не готово:

«Странно было ощущение на писательском форуме в Москве 27–28 апреля 1987 года. Один за другим выходят на трибуну писатели и, обращаясь не то в зал к собратьям, не то поверх голов их, взывают: не нужна нам бесцензурная печать, литература, где есть место и Набокову, и Ходасевичу, и Гумилеву. […] Да что это с нами делается, происходит…»

Писать литературоведческие работы, публицистику и автобиографическую прозу он продолжит до конца дней. Но свое последнее художественное произведение окончит в том же 1987-м, когда удивлялся, «что же с нами делается». Алесь Адамович назовет ее «Последняя пастораль» и вынесет в заголовок жанр: «антивоенная лирико-драматическая повесть-предостережение».

О. Р.

[i] Например, здесь: https://magazines.gorky.media/druzhba/2002/11/istoriya-sozdaniya-blokadnoj-knigi.html