Избицер Александр Владимирович – пианист.

Александр Избицер родился в Донецке, здесь окончил музыкальное училище, в 1972 году поступил в Ленинградскую консерваторию. Попал пианист в класс к Натану Перельману, но заканчивал уже у Романа Лебедева. Учеба затянулась, лишь в 1981-м Избицер получил сразу два диплома – фортепианного факультета и факультета оперной режиссуры, успев при этом отслужить полтора года срочной армейской службы, куда его забрали из Ташкента: в Узбекском театре музыкальной комедии он ставил дипломный спектакль.

Увлечение режиссурой и стало причиной размолвки с Перельманом, но отношения со временем наладились, и Натан Ефимович приходил на концерты Александра Избицера, а телефонные разговоры уже между Петербургом и Нью-Йорком всегда начинал с фразы: «Над чем вы, Саша, сейчас работаете?»

С профессией оперного режиссера у Избицера не сложится. Но приобретенный в годы учебы опыт, знание особенностей оперной драматургии, ее «режиссерское видение» пригодится в работе концертмейстера оперы: сначала в Донецком театре, где он прослужит по распределению два сезона (1981–1983), затем в Малом оперном театре (Михайловском) в Ленинграде, куда поступит по конкурсу в 1983 году.

С солистами Михайловского – Еленой Рубин, Ларисой Тедтоевой, Светланой Волковой, Виктором Лукьяновым и другими – Александр Избицер выступал в Малом зале Ленинградской-Петербургской филармонии, в некоторых концертах исполнял и сольные пьесы. Выходил пианист на камерную филармоническую сцену и в ансамбле с инструменталистами – скрипачом Борисом Кипнисом, виолончелистом Григорием Яновским (их совместный сонатный вечер в феврале 1992 года стал последним выступлением Александра Избицера в филармонии), а в 1990-м и 1991-м дал сольные концерты с сонатами Гайдна, Бетховена, Шуберта, прелюдиями и фугами Шостаковича, пьесами Альбениса.

В Большом зале в апреле 1991 года на фестивале «Ленинградская музыкальная весна» Избицер исполнил с СПбГАСО (тогда – Ленинградский государственный камерный оркестр) под управлением Джеймса Яннатоса фантазию для фортепиано с оркестром «Анафоры» швейцарского композитора Жерара Цинстага.

Реализовались в филармонии и режиссерские амбиции Александра Избицера. Он придумывал сюжеты новогодних программ (в БЗФ – 1 января 1989-го), писал остроумные сценарии, ставил и вел в Малом зале первоапрельские концерты-шутки (1987, 1988, 1989), которые пользовались большим успехом у публики. В них непременно принимали участие солисты Малого оперного (Михайловского) театра. С ними Избицер нередко выезжал на гастроли в Италию, Францию, Японию, Грецию, а 1992-м – в США. Из этой поездки он в Россию не вернулся. Так начался следующий, американский период жизни музыканта.

Нью-Йорк тогда уже был полон эмигрировавших сюда бывших соотечественников – простых смертных и великих. Избицеру тут же нашли частных учеников, потом оплатили аренду малого зала Карнеги-холла, где он сыграл два клавирабенда, вскоре начали приглашать в отдельные проекты в балетные студии и театры, он аккомпанировал певцам на прослушивании в Метрополитен-оперу и на занятиях у выдающихся Личи Альбанезе и Ренаты Скотто.

Рената Скотто дала несколько уроков вокала и самому Александру Избицеру. Они были необходимы ему для работы в знаменитом ресторане-клубе «Русский самовар». Здесь пианист начал играть в 1993-м по понедельникам (самый неходовой день), и вскоре публика стала специально приходить, чтобы его услышать. В «Самоваре» случились важные в жизни знакомства – с соучредителями клуба Иосифом Бродским (он любил слушать классику) и Михаилом Барышниковым, с Мстиславом Ростроповичем, Эрнстом Неизвестным, Евгением Евтушенко, с которым Избицер стал особенно дружен. Исполнять в «Самоваре» ему довелось разное: песни военных лет – их всегда было кому подпевать, классику – Моцарта, Шуберта, Бетховена, Листа.

В 2000-е Избицер запишет для лейбла Klavier Hause два диска сонат Бетховена (№№ 8, 10, 14, 17, 21, 24) и диск транскрипций Листа, под который Евгений Евтушенко, по собственному признанию, любил писать стихи. Диск с песнями Александра Вертинского удостоился восторженного отзыва Эрнста Неизвестного: он помнил великого шансонье (с ним дружил отец скульптора) и был весьма придирчив к подражателям. Но в пространном письме к Александру Избицеру (с разрешения автора оно было в 2013-м опубликовано в одной из российских газет) Эрнст Неизвестный отметил:

«Вы же обладаете, по-моему, совершенным вкусом. Вы не заискиваете перед Вертинским – что очень важно. Но не менее важно и то, что у Вас нет никакой снисходительности, панибратства. То есть соблюдена и дистанция между ним и Вами, и самое глубинное взаимопонимание. Записывайте Вертинского, Ваши записи останутся».

Репертуар Вертинского, как никакой другой, отвечал эмигрантской атмосфере нью-йоркского «Самовара». Пианист работал здесь до 2020 года, периодически выступает и сейчас.

Но не только музыкальный талант отличает Александра Избицера. Он обладает особым даром дружить, и стены его нью-йоркской квартиры с фотографиями и автографами гостей – тому свидетельство. Здесь рояль, необходимый для жизни, и компьютер – за ним Избицер пишет эссе, создавая живые, образные портреты людей прошлых эпох и героев его собственного прошлого. Среди них есть и консерваторские наставники – Натан Перельман, Софья Вакман (класс аккомпанемента), Тамара Фидлер (класс камерного ансамбля), Исаак Давидович Гликман (курс истории театра), которому посчастливилось помогать при публикации адресованных ему писем Дмитрия Шостаковича – «Писем к другу». Эти дни и месяцы запомнились Александру Избицеру в мельчайших деталях.

И. Р.