«Коммерсантъ», 24 ноября 2000

Тайные поклонники фолка

Hortus Musicus дал концерт в Петербурге

В минувшую среду в Малом зале филармонии выступил ансамбль старинной музыки Hortus Musicus («Сад музыки»), традиционно приезжающий в Петербург каждую осень.

На этот раз эстонские патриархи решили играть и петь итальянскую музыку конца XVI – начала XVII веков. С переменным успехом – в пользу английского фолка. Hortus Musicus завоевал всенародную любовь еще в лохматые семидесятые. Их слушали советские инженеры, неформалы и им сочувствующие. Бесхитростно романтические фильмы с участием группы («Музыка в саду», «Кувшин у источника») считались культовыми. Ансамбль, собранный Андресом Мустоненом (Andres Mustonen) из антиклассически настроенных студентов Таллинской консерватории в героическую эпоху освоения «музыки до Баха», стал исключением из общеевропейского правила. Уже в 1976 году он обрел государственный статус, который позволил музыкантам быстро избавиться от провинциального дилетантизма, накупить хороших инструментов и с триумфом разъезжать по стране с концертами, поставленными как театрализованные костюмные зрелища. Конечно, на них валом валила – и валит до сих пор – разношерстная публика, даже самая нетерпеливая, вроде детей и хиппи. С течением времени репутация Hortus Musicus незаметно перестала казаться образцовой. Этой осенью после блестящего Третьего международного фестиваля старинной музыки в Санкт–Петербурге их ожидали с опаской. В самом деле, итальянская музыка рубежа XVI–XVII веков, эта гремучая смесь на грани ренессанса и барокко, прозвучала у Hortus'ов бледно и стандартно. Обилие разных тембров, на которое эстонцы всегда делали ставку, не помогло им выявить изощренную тонкость маньеристской музыки, а шероховатые, «средневековые» голоса певцов оказались почти бессильны перед мадригалами Монтеверди (Claudio Monteverdi) и его соотечественников. Эстонская интерпретация – вполне в соответствии с канонами исторического исполнительства – пришла в противоречие с итальянской трактовкой той же музыки, недавно сразившей публику в исполнении квартета–тезки эстонцев Il Giardino Armonico («Сад гармонии»). Если итальянский «Сад» казался алхимической лабораторией, в которой каждый звук претворялся в философский камень, то образ Италии в «Саду музыки» – это великосветский бал–маскарад. Впрочем, и светское общество оказалось не прочь порезвиться: в концертную программу эстонцев контрабандой (под условной маркой EngIish masque music) проникли английские и ирландские народные песни и танцы конца XVII – начала XVIII веков. В них залихватская скрипка Мустонена, да и все музыканты ансамбля почувствовали себя как дома. А слушателям стала очевидна фолковая подоплека творчества Hortus Musicus, сколь бы серьезно, даже траурно они ни выглядели на сцене. Конечно, старинная музыка – даже средневековая, не говоря о барочной – в Европе давно стала другой классикой. Новые западные звезды этого направления превращаются в новых авангардистов, прекращая заботиться об исторической достоверности костюмов и антуража, не довольствуясь выполнением канонов аутентизма, очищая интерпретации от случайностей и доводя их до логического предела. Но старая добрая традиция продолжает жить – пока ансамбль Hortus Musicus остается музыкальным бытописателем балов и тайным приверженцем фолка.

Ольга Комок