«Невское время», 20 апреля 2002

Дирижер привез с собой праздник

Каждый приезд в Петербург знаменитого польского дирижера Казимежа Корда становится как для оркестра, с которым он на этот раз выступает, так и для публики мощной световой вспышкой, сияние которой потом еще долго сохраняется в душах. Так было и на этот раз.

Недавно в Варшаве торжественно отмечалось 100-летие Национальной филармонии и 25-летие деятельности Корда на посту ее руководителя. Свой оркестр он сделал одним из лучших и востребованнейших в мире симфонических коллективов. Почетный титул Директора сохранен за ним пожизненно. Свою миссию выдающегося интерпретатора и пропагандиста отечественной культуры он продолжает осуществлять и ныне.

Почти всегда Корд включает в гастрольную программу образец новой польской музыки. В этот раз он дирижировал ранним, созданным полвека назад, Концертом для оркестра Лютославского. Неискушенные слушатели полагают, что достаточно задать оркестру нужный темп, точно показывать вступления инструментов – и интерпретация состоится. На деле же все куда сложнее. Наш главный филармонический оркестр не так уж часто утруждает себя разучиванием современных партитур. На первых репетициях музыканты были вялы и несобранны. Но Корд, знающий наш оркестр еще с тех далеких лет, когда он, студент Ленинградской консерватории, постоянно слушал его, стоя на хорах Большого зала, ощущает обильные потенциальные возможности артистического коллектива. Наблюдать, как маэстро реализует эти возможности, как постепенно превращает оркестрантов из оппозиционеров в своих преданных сторонников, как заражает их своим ощущением внутренней сути исполняемого, давая им пережить творческий восторг, было необычайно интересно. Аудитории, естественно, предъявлен лишь впечатляющий результат этого процесса вызревания художественной концепции. Процесс этот и составляет существо дирижерской профессии.

Опус Лютославского, произросший на почве польского фольклора, обнаруживает тот темперамент, ту фантазию, тот дар изобретения, которыми вскоре прославился композитор. Ощущение изысканности оркестровой ткани, добротности тематического материала, мощной энергетики его развертывания соединялись в звучании с отличным чувством архитектоники. Теми же свойствами было отмечено исполнение во втором отделении вечера знаменитой Седьмой симфонии Бетховена: образная полнокровность и предельная индивидуализация каждой части – и безукоризненная их соразмерность. Симфония предстала, подобно античному храму, совершенной и гармоничной.

Концерт завершился в атмосфере ликования.

Михаил Бялик