«Известия», 3 марта 2003

Требуется вместительный зал

Ришар Гальяно проиграл на чужом поле

Звезда европейского джаза, самый известный в Старом Свете аккордеонист, 53-летний Ришар Гальяно выступал не один, а вместе с гитаристом Жаном-Мари Эке и контрабасистом Жаном-Филиппом Вире. Все вместе это называлось «Джазовым трио Ришара Гальяно». Чудно, когда к нам приезжают музыканты такого уровня. Гальяно не только был другом и учеником Астора Пьяццоллы, но еще и успел поиграть с Ивом Монтаном, Жюльетт Греко и Барбарой.

Плохо, когда такие группы запихивают на площадки, подобные Большому залу Филармонии. Именно после таких концертов остро чувствуется нехватка в городе заведений, где можно проводить выступления джазовых звезд: Гальяно в Филармонии был «мертвый». Красивейшая музыка его собственного сочинения, а также композиции Астора Пьяццоллы звучали там слишком холодно.

Первое отделение, в котором музыкант играл сольно, казалось просто провальным. Хотя аккордеон способен звучать как целый оркестр, а Гальяно – профессионал и, в придачу, француз, было смертельно скучно. Во втором отделении, когда вышли два других музыканта, стало чуть теплее, но джазовый контрабас не звучал, а гудел, как испорченный холодильник. Да и гитару слышно не было – только в моменты соло.

Традиционный французский стиль «мюзет», обычно поражающий не столько своим примитивизмом, сколько бесшабашностью, трогательностью и какой-то детской радостью и открытостью, в Большом зале показался глуповатым и пустым. А предельно искренние и страстные танго Пьяццоллы неожиданно зазвучали лицемерно. Академический зал глушит все, что исполнено не академистами и в неакадемической манере. Те же танго Пьяццоллы в исполнении Университетского камерного оркестра в том же Большом зале были ликующими, наполненными жизнью и настоящей аргентинской страстью.

Тут, безусловно, не вина Гальяно, не вина Филармонии (она вообще-то изначально для другого предназначена) и не вина организаторов. Просто куда еще можно ставить джазового аккордеониста? ДК «Ленсовета» слишком велик и недостаточно респектабелен для джаза. В «Борсалино» не смогут попасть простые смертные, потому что этот ресторан очень дорогой. В «J.F.C.» не вобьются все желающие, да и Филармония джазовой музыки, как показал недавний концерт Билли Кобэма, тоже не слишком-то велика.

Поэтому-то так обидно, когда в записи музыкант кажется великолепным, замечательным, а на его концерте ты умираешь от тоски. Изобретатель стиля «нью мюзетт», обладатель высочайшей европейской джазовой награды «Золотой Джанго», Ришар Гальяно оказался в совершенно дурацком положении. Вроде бы публика принимала его тепло, заставила трижды выйти на бис, стояла весь концерт в боковых проходах, но некое недоумение в воздухе висело. «Когда же он разойдется?» – спрашивали некоторые. А замеченные в Филармонии, пришедшие «поучиться», музыканты вообще были крайне расстроены выступлением Гальяно. В принципе, вот так, запихнув артиста в неподходящий зал, можно легко разрушить репутацию.

Катя Щербакова