«Санкт-Петербургские ведомости», 27 ноября 2003

Угрюмый романтик Тирсен выступил в Большом зале Филармонии

На концерте, организованном французским институтом в Санкт-Петербурге, журналом «Афиша» при поддержке марки Gauloises, зал был переполнен. Ян Тирсен вышел на сцену в растянутом свитере и пузырящихся на коленях джинсах. Не сказав ни «здрасьте», ни privet, Piter, он уселся за рояль. Музыкальный «полиглот» Тирсен играл то на фортепиано, то на аккордеоне, то на скрипке, то на гитаре, а иногда и одновременно на нескольких инструментах. Говорят, французский композитор владеет еще вибрафоном, игрушечным пианино и шарманкой, но в Петербург он решил все свои припасы не везти. Да и многонаселенный обычно ансамбль в гастрольной версии тоже был сокращен до трех человек – бас-гитариста, гитариста и ударника.

Знающие люди предупреждали, что на выступлениях Тирсен частенько выкидывает разные фокусы: носом бренчит на гитаре, а ногами барабанит по игрушечному пианино – в общем, ведет себя крайне экспрессивно. Вопреки ожиданиям, перед нашей публикой человек-оркестр Тирсен предстал настоящим «Мсье Сдержанностью и Молчаливостью».

На «бис» он выходил с неохотой, улыбался криво и за выступление не проронил ни слова. Довольно угрюмый на вид, замкнутый француз и публику отстранял на безопасное расстояние, и с собственной музыкой обращался осмотрительно. Тирсен играл осторожно, ступал только по «верхушкам» нот, как будто опасаясь, что сейчас возьмет и выскочит какая-нибудь глубоко запрятанная эмоция. Иногда, правда, он смелел, и тогда становилось понятно, почему тридцатитрехлетнего Яна Тирсена на родине называют «настоящим романтиком» и «одиноким моряком».

Народно любимые, легкие мотивы из «Амели» и «Гуд бай, Ленин!» узнавали с первых аккордов. Ради них большинство слушателей, собственно, и пришли. Но оказалось, что мелодии, которые чудно ложатся на настроение фильмов и сносно звучат на диске, на концерте превратились в унылые.

Если разобраться, Ян Тирсен угодил в непростую ситуацию. Клубная по настроению и масштабу музыка в академическом зале – это само по себе сложно. Плюс неадекватная шумиха вокруг его славы, нагнетание восторженной обстановки в преддверии гастролей и восхищенные ахи авансом. На молодого композитора наши зрители возложили слишком уж монументальные надежды. Даже если 33-летний музыкант в принципе не прочь повеселиться и покуролесить на сцене, то из-за вышеперечисленных факторов зажался. Да еще погода была противная, откуда взяться хорошему настроению?

Мария Каменецкая