«Санкт-Петербургские ведомости», 26 декабря 2003

Японский дирижер в славянской программе

Имя японского дирижера Йочиро Омачи хорошо известно в странах западной Европы, но для российских слушателей оно до настоящего времени было почти незнакомо. Маститый музыкант приехал в наш город с одним концертом, который посвятил Мадонне Нагасаки – статуе Девы Марии, уцелевшей после атомной бомбардировки японского города.

Программа этого мемориального концерта в Большом зале Филармонии представляла музыку двух исторически близких культур – австрийскую и славянскую. Воспитанник Токийского национального университета и Венской музыкальной академии, Йочиро Омачи много лет контактировал с ведущими европейскими оркестрами, что не могло не сказаться на его музыкальных вкусах. Более того, за исполнение сочинений композиторов Венской школы он удостоен австрийских государственных наград. Поэтому неслучайно концерт Академического симфонического оркестра Филармонии, которым дирижировал Омачи, открылся увертюрой к опере Моцарта «Волшебная флейта».

Поначалу анонсированный «специалист по венской классике» несколько разочаровал: традиционные легкость и точность штрихов, свойственные моцартовскому стилю, оказались невостребованными. Другой венец – Иоганн Штраус-сын – в вальсе «Прощание с Петербургом» выглядел чересчур официальным, застегнутым на все пуговицы и абсолютно неулыбчивым. Иное дело – музыка славян Дворжака и Чайковского. Удивительно, но в ней японский маэстро нашел гораздо больше созвучий своей индивидуальности. Без сомнения, кульминацией концерта стал виолончельный концерт Дворжака, благодаря солисту Сергею Словачевскому. Он особо подчеркнул лирическое начало этого грандиозного эпического опуса (хотя временами «лирические отступления» казались чрезмерными) и был очень убедителен в своей концепции. В «Славянском марше» Чайковского Й. Омачи более выявил жесткое российско-имперское, нежели певучее русско-славянское начало, что выразилось в преобладании медных духовых над струнными. Завершившие программу два «Славянских танца» Дворжака доказали, что дирижер превосходно чувствует природу славянской песенности и умеет передать задушевность музыки «чешского Чайковского», как часто именуют Дворжака.

Андрей Петропавлов