«Вечерний Петербург», 1 марта 2004

Лист у него в крови

В Большом зале Филармонии прошел первый на этой сцене сольный концерт петербургского пианиста Андрея Ивановича.

Трудно сказать, почему Большой зал до сих пор не замечал этого музыканта: здесь бывают приняты и куда более молодые, и куда менее интересные. Наконец концерт состоялся – и мы получили сенсацию. Полный зал публики говорил, конечно, об определенных ожиданиях, но такого подарка никто не предвидел. Впрочем, его оценили сразу – от аплодисментов качались люстры.

Во многом внезапный прорыв на новый уровень мастерства можно объяснить долгожданной сменой репертуара. 35–летний Андрей Иванович известен в Петербурге; до сих пор считалось, что лучше всего ему удается русская музыка. Теперь он показал, как умеет играть западноевропейскую. А главное – как умеет ее понимать!

Известно: вторая половина прошлого века стала в музыке временем унификации. Сцену (мировую) заполонили неотличимые друг от друга технари, которые, будто ксероксы, упорно воспроизводят один и тот же, выверенный десятилетиями, комплект вариантов.

Скарлатти и Дебюсси оказались в числе композиторов, которым особенно не повезло. Первого обычно играют в стиле «музыкальной шкатулки», музыка второго выглядит как набор бессмысленных цветных пятен. В исполнении Ивановича Скарлатти предстал интеллектуалом, философом, сочетающим мудрость и изящество, а «цветные пятна» Клода Дебюсси оказались мазками художника–импрессиониста, которые складывались в картины, очень своеобразные, но прекрасные и притягательные.

«По результатам» первого отделения можно было бы сказать, что перед нами пианист, стиль которого – сочетание высокого интеллекта и изящества (по тонкости музицирования его можно сравнить, пожалуй, лишь с Михаилом Плетневым).

Сказать – и ошибиться. Поскольку во втором отделении мы услышали «Чакону» Баха–Бузони и Листа. С подобной монументальностью и страстью «Чакону» играл разве что великий итальянец Микеланджели, а Листа... Андрей Иванович – серб по отцу, родился в Румынии, и, как однажды сказал, «музыка Листа у меня в крови». А кровь – великая сила. И вот, не потеряв ни одного из уже названных достоинств, пианист прибавил к ним огненный темперамент и искрометную «листовскую» виртуозность.

...Обычно исполнители делают ставку на какую–либо одну сторону музицирования: виртуозность, музыкальности и так далее. Но так, чтобы всё: и интеллект, и тонкость работы, и темперамент, и музыкальность, и виртуозность – всё сразу, вместе и много – такого музыканта давно не было. И не только не петербургской сцене, но и вообще.

Объяснять музыку словами в век звукозаписи – неприлично. В последнее время Большой зал возродил традицию записи концертов для архива. Но выбор загадочен; иной раз на такой ерунде перед сценой торчат рога микрофона, что только диву даешься... А выступление Андрея Ивановича почему–то не записывали. Вот и получилось, что этот концерт остался лишь в живой памяти тех, кто его слышал.

Елена Прудникова