«Вечерний Петербург», 18 января 2005

Симфония нашей тревоги

Воскресным вечером выпал снег. Мокрый, конечно, скоро превращавшийся в грязную кашу под ногами. Но пока падал – было красиво. Особенно на фоне светящегося огоньками и рекламой Невского проспекта. Выходишь из метро – красота вокруг.

Но как-то тревожно. И не сразу понимаешь, что тревожная красота эта оттого так необычна (снег уж не первый – в середине-то зимы), что транспорт по Невскому не идет. А наоборот, люди гуляют – прямо посреди дороги, как в новогоднюю ночь. «Это пенсионеры бастуют», – услужливо подсказывает прохожий. Молодцы, невольно думаешь, вот если бы в будний день, тогда, конечно, одно раздражение было бы, а воскресным вечером спешить вроде некуда, особенно когда кругом красота и снег.

Воскресным вечером хочется прекрасного. Как говорит подруга, хочется культурно пожить, то есть пожить культурной жизнью. А у Петербурга какая культурная жизнь? То пусто, то густо. В смысле – то некуда податься, то сразу всего много, причем в одно и то же время. Чаще, к счастью, второе. Воскресным вечером как раз было густо.

В Большом зале Филармонии, например, показывали немое кино – классическую картину Фридриха Мурнау «Носферату: симфония ужаса» по роману Брэма Стокера «Дракула». Прародитель всех страшилок про вампиров, 1922 год. Почему в Филармонии? Да потому, что фильм шел под сопровождение недавно отреставрированного органа (того самого, который в пятницу Путин открывал). Тапером – немецкий органист Отто Кремер.

Гёте-институт, который приложил руку к этому проекту, анонсировал свою акцию как первую не только в Петербурге, но и в России (видимо, имелся в виду тот факт, что – под орган). Это диво собрало аншлаг. В Большом зале поставили два экрана – по краям сцены, погасили свет.

В принципе фильм Мурнау испортить сложно. Даже несмотря на явное вмешательство темных сил: при появлении владений графа-душегуба еще только на горизонте у переводчика отказал микрофон (потом, правда, включился). И даже несмотря на явное несоответствие музыки видеоряду (в органных импровизациях вдруг проскальзывали темы из Гершвина и прочие мотивчики Дикого Запада, которые больше пристали бы ковбойскому фильму). Так что сугубые эстеты удовольствие получили. Меломаны же, обсуждая по пути достоинства и недостатки нового органа, поспешили в Малый зал Филармонии.

Где как раз начиналось второе отделение концерта фестиваля «Звезда по имени Баснер». Московские и петербургские музыканты во главе с неутомимым Алексеем Гориболем представляли премьеру «Круга песен» – киношлягеров Вениамина Баснера в классических аранжировках Юрия Красавина. Тут звучали и «На безымянной высоте», и «Березовый сок», и «Белой акации гроздья душистые», и другие старые песни о главном. Пели молодые солисты с оперными голосами, некоторые – серьезно (почти как Таисия Калинченко), некоторые – играючи. В основном – банально. Да и как их, старые песни, петь, особенно когда в зале – в основном люди преклонного возраста, для которых военная тема – это серьезно (а у Баснера большинство песен – из фильмов про войну).

Небанальным было только инструментальное сопровождение – мастерски прописанное Красавиным и не менее блестяще исполненное ансамблем Гориболя. Оно как бы вводило знакомые всем мелодии Баснера в высший свет рафинированной академической музыки.

Впрочем, все эти изыски отошли как бы на второй план, как только в финале концерта зал запел хором. И не что-нибудь, а – «С чего начинается родина?», текст которой был заботливо вложен в программки.

И казалось, что пели те же пенсионеры, которые двумя часами раньше митинговали на Невском.

А ночью снег окончательно растаял и зарядил дождь. Начиналась рабочая неделя.

Юлия Бройдо