«Культура», 15 февраля 2005

Лейф Сегерстам – претендент в Книгу рекордов Гиннесса

Финский маэстро написал больше всех симфоний

– О чем ваша музыка?

– О моей жизни. Например, 96-я симфония, которую я исполнил в Петербурге: по-фински «найнти сикс» означает «заниматься любовью». Симфония № 97 называется «Виолаэлина» – именем моей первой дочки. На 96-й мы «делали» ее, занимаясь любовью. Симфония № 98 – «Селимоскар», по имени сына... Свою жену я встретил в 1993 году на 93-й симфонии – она играла в оркестре на арфе. 93-я симфония так и называется – «Точка встречи» (Meeting point), 94-я – «Точка начала» (Starting point) – мы начали заниматься любовью, 95-я – «Работая тяжело» (Working hard) – мы очень старались сделать ребенка, и наконец, 96-я – «Заниматься любовью, делать жизнь» (Making life) – мы достигли цели, нам удалось.

В Филармонии с единственным концертом – из Брамса, Сибелиуса и Симфонии № 96 собственного сочинения – выступил главный дирижер Скандинавии, как называет его пресса, финн Лейф Сегерстам.

Своими габаритами он похож на двуногую планету с бородой Санта-Клауса. Говорят, что у этой планеты есть свой самолет, на котором маэстро без проблем может прилететь в любую точку земного шара ради исполнения собственных сочинений. Профессор Академии Сибелиуса в Хельсинки, дирижер и композитор с феерической энергией и неудержимой фантазией составил остроумную программу. Сибелиуса он включил, потому что для финна это святое; Брамса – потому что многие сравнивают его облик с обликом великого немца (именно поэтому Сегерстам когда-то сыграл знаменитого композитора на сцене – в драматическом спектакле); ну и конечно, собственное сочинение – чтобы знали, с кем имеют дело. А дело петербуржцы имели с рекордсменом в области сочинения симфоний: их в наследии Сегерстама уже 122! Факт пристрастия к жанру, которого российские композиторы вынуждены избегать в силу отсутствия спроса, стал объектом любопытного разговора. Лейф Сегерстам, как человек другой цивилизации, видит в симфониях не только средство для изучения подсознания и снов, но и лучший способ понять теорию вероятности. Свою последнюю симфонию он сочинил после событий в Пхукете, назвав ее «Цунами». Его поразила новость о том, что у слонов за пять минут до трагедии полились от страха слезы. Обо всем этом узнал из беседы с творцом музыкальный критик Владимир Дудин, получивший сильное эмоциональное впечатление от философских размышлений композитора-финна.

– Когда вы успели написать такое количество симфоний, при столь напряженном гастрольном графике?

– Дело в том, что времени в моем понимании не существует. В этом люди обычно убеждаются только тогда, когда что-нибудь случается.

– Ваши сочинения – «ручная» работа или вы прибегаете к услугам компьютера?

– Я пользуюсь обычным карандашом. Я слышу то, что ко мне приходит, и записываю. В моих партитурах нет пауз, вместо них – условное обозначение остановки в секундах. Есть маленькие остановки, средние, есть большие – они как размеры на футболках: ХL, ХХL и так далее.

– Все ваши симфонии живут или к старым вы уже не возвращаетесь?

– К старым не возвращаюсь, потому что нет времени (смеется). Я не хочу повторяться, предпочитаю слушать новые.

– Таким количеством написанного вы опровергаете тезис, столь любимый не только критиками, но и композиторами, которые боятся сочинять музыку, потому что «все уже написано».

– Если задуматься над распространенным тезисом о том, что все уже сделано, придется несладко. Да, за долгую историю музыки ко всем нотам уже прикоснулись. Но это не остановило музыку.

Я не ищу ни новых звуков, ни даже их комбинаций, но – повод для соединения случайно выбранных звуков. В этом – мистицизм, то, что в оккультных науках называется поиском философского камня, вечного движения. Через музыку можно понять, как работает телепатия, интуиция, сны, теория вероятности – областей, рядоположенных моей музыке. Можем ли мы предсказать террористический взрыв или землетрясение? У животных накануне цунами шли слезы, потому что они знали о приближающейся стихии. А люди – нет. В своей музыке я хочу вернуться к состоянию животных.

Сочиняя музыку, я уподобляюсь Создателю. Я знаю, что в музыкальном мире я совершил эволюционный скачок, отменив в своих сочинениях дирижера и изменив возможности симфонического коллектива. Не было того, кто сделал все так быстро, так легко, как я. Вообще все очень просто. Ведь сегодня вместо жеста у вас есть компьютер с сигналами «пик», «пр-р-р» и «пип».

Владимир Дудин