«Газета», 31 мая 2005

Грани иронии
В Петербурге завершился 41–й фестиваль «Музыкальная весна»

Андрей Петров, Юрий Красавин и Дмитрий Шостакович – в такой последовательности распределились сочинения в программе, подготовленной дирижером Николаем Алексеевым с оркестром ЗКР к закрытию фестиваля «Музыкальная весна».

Программа, выбранная для финала «Музыкальной весны», обнаружила неожиданное сродство авторов петербургской школы. Ну казалось бы, где точки соприкосновения между пафосной «Поэмой» Андрея Петрова, рисующей ужасы блокады ревом тромбонов и тремоло литавр, ернически-озорным Первым фортепианным концертом Юрия Красавина и многослойной Пятнадцатой симфонией Дмитрия Шостаковича? Однако генетическое единство ощущалось: то ли в манере письма, то ли в «картине мира». В ней равно важны ироническая усмешка – и трагизм событий ХХ века, ужас перед смертью и небытием. Ирония Шостаковича, цитирующего тему из увертюры к «Вильгельму Теллю» Россини, сначала воспринимается как номер из серии «Музыканты шутят». Позже, когда появляется авторская тема, становится ясно, что Шостакович рассказывает историю героя-шутника, воскресающего вновь и вновь.

Красавин манипулирует в своем юношеском Концерте различными стилевыми моделями. Его ироническая манера показывает – с рутиной, повседневностью можно сжиться, лишь перестав всерьез к ней относиться. По-скрябински меланхоличный фортепианный зачин с размытой ритмикой внезапно сменяется поступательным движением оркестра – совсем как в прокофьевском Третьем концерте. Промелькнут такты бетховенского Скерцо, вступит жеманная арфа – и поверх ее мурлыканья польется элегическая мелодия гобоя, самого салонно-романсового свойства. Виртуозная партия рояля намекает на концерт Чайковского, порой напоминает Бартока. В общем, весь концерт – антология самых известных фортепианных концертов в истории музыки, поддразнивающая любителей. Кстати, в свое время это провокативное сочинение было представлено как дипломная работа на суд строгих петербургских профессоров, проповедовавших самобытность и оригинальность авторского стиля в те годы, когда и слова «постмодернизм» никто не знал.

Как неумирающий Вильгельм Телль из симфонии Шостаковича, Концерт возникает снова и снова: сначала на композиторском конкурсе (дали диплом), потом в Малом зале Филармонии. И наконец, на закрытии «Весны» в Большом зале с лучшим петербургским оркестром. Кажется, что музыка раннего опуса Красавина становится с годами все актуальней. Исполнили Концерт блестяще; замечательно точная и резкая манера игры Антона Ляховского выпятила изобретательные рельефы фортепианной партии и задала бодрый тонус оркестру, ведомому Николаем Алексеевым. После чего «коллажная» симфония Шостаковича, нашпигованная цитатами из Россини и Вагнера, воспринималась как предчувствие постмодернистской усмешки, угаданной и предсказанной Дмитрием Дмитриевичем.

Гюляра Садых–Заде