«Газета» № 15, 1 февраля 2006

По направлению к Амадею

В Большом зале Петербургской филармонии завершилась неделя Моцарта

Пока весь просвещенный мир с упоением отмечал день рождения Моцарта, наше телевидение отличилось тем, что праздновало юбилеи Раймонда Паулса и Вячеслава Добрынина. Паулс, ясное дело, в телевизионной табели о рангах занимает место повыше австрийского гения: типичный пример аберрации культурного зрения, в котором ориентиры смещены, а понятие о масштабах перевернуто. Авторский концерт Добрынина на Первом канале вообще сподобились показывать после программы «Время», аккурат в день рождения Вольфганга Амадея, 27 января, что, вообще говоря, выглядит форменным кощунством. Лишь канал «Культура» порадовал трансляцией концерта-марафона из Зальцбурга да двумя днями позже показал постановку Cosi fan tutte. Похоже, в нашей стране юбилей композитора всех времен и народов стал праздником в основном для музыкантов. В Москве наперебой играли его опусы – и камерные, и симфонические, включая знаменитый Реквием. Да и в Питере не отстали от первопрестольной: с бору по сосенке, почти исключительно местными силами, слепили некую программу, назвали ее «Неделей музыки Моцарта» и решили, что по Моцарту отчитались.

В филармонии всю последнюю неделю четыре питерских оркестра, сменяясь, играли увертюры, концерты и симфонии юбиляра. Иногда звучали моцартовские арии, и хор исполнял «Масонскую музыку», каковой значился все тот же Реквием – сочинение для радостного праздника, согласитесь, не очень подходящее. Кульминацией же моцартовской недели должен был стать концерт Первого филармонического оркестра с Юрием Темиркановым и приглашенной из Вены солисткой Ясминкой Станчул. И стал, пожалуй. Только без Темирканова. Темирканов заболел, и за пульт встал второй дирижер оркестра, Николай Алексеев. С Ясминкой Станчул он был знакома и раньше: именно этот, 24-й фортепианный концерт они играли вместе, в Таллине, так что взаимопонимание дирижера и солистки было абсолютным.

Мрачно-трагический до-минор – господствующая тональность концерта – у Моцарта всегда служит для выражения темных страстей, неотступных и взрывоопасных (вспомним «Дон Жуана»). Тем отраднее на этом фоне прозвучала светлая, медленная часть концерта – бесхитростная пасторальная мелодия с умиротворяющими, «правильными» окончаниями фраз. Тема поручена фортепиано, и Ясминка Станчул играла ее просто и благородно, без тени нарочитости: такой неброский европейский стиль, чуждый всякой вульгарности и надрыва. Высокое искусство исполнения Моцарта как раз и заключается в соблюдении меры во всем: сущность моцартовской музыки – это гармоническая соразмерность пропорций, форм, линий, динамики. Если пианист это чувствует и понимает – значит, он сыграет Моцарта, не огрубляя его, во всем тончайшем многообразии смысловых оттенков его музыки. Ясминка Станчул – сербская девушка, учившаяся в Вене – эти тонкие дефиниции очень даже чувствовала. Утонченная и милая оказалась девушка – не случайно ей выпала честь открывать Год Моцарта на его родине, в зальцбургском Grosses Festspielhaus.

Перед фортепианным концертом оркестр в качестве популярной затравки сыграл увертюру к опере «Свадьба Фигаро». И неожиданно порадовал подлинно моцартовским звуком, отчетливым и мягким. Это, надо полагать, заслуга дирижера: еще несколько лет тому назад что Гайдн, что Моцарт, что ранний Бетховен у оркестра звучали неряшливо и жирно. Конечно, и сейчас далеко не все идеально (например, 39–ю симфонию во втором отделении сыграли совсем невыразительно), но кое-какие успехи оркестр, несомненно, сделал. Овладение филигранным венским стилем требует недюжинных интеллектуальных затрат и особой настройки технического аппарата. Тем приятнее сознавать, что оркестр явственно продвинулся по направлению к Моцарту.

Гюляра Садых-Заде