«Вечерний Петербург», 14 февраля 2006

Дьявольских трелей не будет!

Знаменитая скрипачка Анне-Софи Муттер дала единственный концерт в Петербурге

Вчера в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии случилось то, чего действительно ждали три года. Именно столько организаторы – фонд «Музыкальный Олимп» – добивались согласия госпожи Муттер на гастроли в России.

Вместе с выдающимся пианистом Ламбертом Оркисом (который вот уже одиннадцать лет работает с Мстиславом Ростроповичем) Анне-Софи исполнила пять сонат Моцарта. Такой выбор не случаен – весь мир празднует 250-летие венского гения, поэтому вместо дьявольских трелей Тартинни и блистательных пассажей Венявского мы будем наслаждаться «обворожительным и стройным по форме» Моцартом. Впрочем, смычку Анне-Софи подвластны все стили и эпохи. Перед выступлением в Большом зале Филармонии нашему корреспонденту удалось задать звезде несколько вопросов.

– Вы никогда не расстаетесь со своим инструментом?

– Никогда! Это Страдивари. Уникальная и ценная скрипка. У меня возникли большие сложности, мне было никак не ввезти ее в вашу страну. Надеюсь, с выездом будет легче. Но ни на какие обмены я не пойду! Моя скрипка очень капризная, но когда у меня что-то не получается, я никогда не виню ее. Во всем виновата я.

– Известно, что Давид Ойстрах уговорил вас стать солисткой, и еще известно, что вы, немецкая скрипачка, большая поклонница русской скрипичной школы.

– Да, Ойстрах – мой идеал. Обожаю его игру, он вечен, он Микеланджело в музыке. Его отличает редкое качество – он не ставит себя впереди композитора. Кроме того, Давид Федорович великолепен во всех стилях. А еще он замечательный педагог. Одно то, что его учениками были Гидон Кремер и другие известные скрипачи, говорит о многом.

– Забавно, что вы, выдающаяся немецкая скрипачка, воспитаны на русской школе, а выдающиеся русские скрипки современности Максим Венгеров и Вадим Репин – как раз ученики немецкой скрипичной школы...

– Я здесь как судья? О, они замечательные скрипачи!

– Вы любите современную музыку, часто исполняете Губайдулину и Пендерецкого. А кто из русских классиков ХХ века вам столь же близок?

– Я люблю Прокофьева, Стравинского, Шостаковича, которого, кстати сказать, оказалось очень сложно играть. Очень хочу в следующий приезд в Россию сыграть концерт Чайковского. Когда мы играли его с Гербертом Караяном, то разошлись в мнении о темпах. Мне бы хотелось сделать третью часть быстрее, но на том концерте все же выиграл великий дирижер: третью часть мы играли о-очень сдержанно.

– Правда ли, что в Зальцбурге, на родине Моцарта, вам с Ламбертом Оркесом дали возможность играть на пианино самого Моцарта?

– Да, правда, и звук этого инструмента показался мне агрессивным и ярким. Хотя Ламберт говорит, что, если бы в современных залах мы использовали оригинальные инструменты той эпохи, слушатели были бы разочарованы. Ничего не было бы слышно.

– Вы получили премию «Грэмми-2005» как лучший солист. А как вы вообще относитесь к конкурсам?

– Бела Барток сказал: «Конкурсы – это для лошадей»... (Смеется.) А вообще, конечно, они важны. Это дает молодым талантам возможность поработать с лучшими дирижерами и оркестрами мира. Но все-таки на конкурсах смотрят больше на технику. Эмоции остаются в стороне. Посмотрите на лауреатов Конкурса имени Чайковского – многие из них просто исчезли с горизонта. Это страшно.

Б. Пушной