«Невское время», 21 февраля 2006

Единица интеллигентности – «один Петров»

В воскресенье Петербург последний раз аплодировал великому композитору.

Пришедшим проститься с прекрасным композитором не верилось в реальность происходящего. Ведь совсем еще недавно Андрей Павлович был бодр, воодушевлен новой работой – он начал писать музыку к телесериалу о Столыпине... И вот – гроб у филармонической сцены. И тысячи людей идут к нему друг за другом, вглядываясь в портрет улыбающегося маэстро на черном полотнище, которым затянут орган.

Воскресенье, 19 февраля. Большой зал Филармонии. Высоко поднял голову Игорь Корнелюк – так легче сдержать слезы. В каком-то оцепенении старший друг покойного Кирилл Лавров. Алиса Фрейндлих идет проститься с Андреем Павловичем, опираясь на руку своей дочери Варвары. С потемневшим от скорби лицом стоит Жорес Алферов. А Эльдар Рязанов то присаживается на кресло в ложе, то встает и выходит из зала – видно, как ему не хватает воздуха...

Говорить о друге в прошедшем времени Эльдар Александрович может с трудом: «Мы были знакомы 40 лет, мы сделали вместе 15 фильмов, но только четыре года назад выпили с Андреем на брудершафт и перешли на «ты». Судьба подарила мне потрясающего соавтора. Андрей – человек замечательного благородства, добрый, нежный, застенчивый. Когда я позволял себе высказывать претензии к его музыке, он всегда внимательно слушал и переделывал. Если мне предложили бы назвать единицу интеллигентности, то это – один Петров. Я уверен, что музыка Петрова будет звучать так же, как музыка Чайковского, Рахманинова, Шостаковича».

«Он жил в разные времена, но никогда не изменял себе, не изменял другим, – сказал руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой. – Всей своей жизнью он доказал, что можно занимать разные высокие посты, но быть при этом глубоко порядочным человеком... Андрей Петров был феноменальным художником, которому было подвластно все. Он принадлежал к тому поколению авторов, которые владели всеми формами сочинительства. Даже если бы он написал только музыку к фильму «Я шагаю по Москве», он остался бы в истории русской культуры навсегда».

Речей на панихиде было мало – от городских властей слова прощания произнесли первый вице-губернатор Виктор Лобко (Валентина Матвиенко была за рубежом) и председатель ЗС Вадим Тюльпанов.

Юрий Темирканов поблагодарил Петрова за дружбу и встал к дирижерскому пульту. Оркестр Филармонии и другие оркестры, хор и певцы исполняли над гробом отрывки из симфонических произведений Петрова, его увертюру к фильму «Синяя птица», романс «А напоследок я скажу». Пронзительную, совершенно потрясающую песню, последнюю из написанных композитором, – «Отцветет да поспеет в огороде морошка» на стихи Николая Рубцова – спела Татьяна Буланова. А после того, как отзвучал вальс из фильма «Берегись автомобиля», люди покинули зал, и с Андреем Павловичем остались только его жена Наталья Ефимовна, дочь Ольга, внуки и другие родные и близкие.

Гроб выносили из Филармонии под аплодисменты стоявших на площади Искусств петербуржцев. Отпевали Андрея Петрова прямо на Литераторских мостках Волковского кладбища. Прогремел троекратный салют. Цветы на могилу композитора легли несколькими слоями.

Вечером на поминальной трапезе в Этнографическом музее Наталья Ефимовна Петрова сказала: «Андрея действительно любил весь город. Мне рассказали, что в одной маршрутке, когда по радио объявили о его смерти, все зарыдали. И память о нем останется такой же светлой, каким был он сам».

Эльдар Рязанов на панихиде по Андрею Петрову:

– Я представляю здесь и Гию Данелия, который не смог приехать, потому что плохо себя чувствует. Он тоже бесконечно любил Андрея Петрова и как-то даже прислал ему письмо: «Андрюша, пиши музыку к фильмам Рязанова немножечко похуже, чем к моим...»

Андрей Настин