«Большой город», 10 мая 2006

разговоры
Свободная касса
Илья Черкасов, директор Филармонии

– Илья Сергеевич, до чего же у вас карьера удивительная: вы занимались билетной программой Мариинского театра, были директором футбольного клуба «Зенит», а теперь вот филармонию возглавили! Вы – то, что называется, кризисный менеджер?

– Кризисный, антикризисный – это другое. Я – проектный менеджер, если хотите. Меня приглашают для решения очень конкретных задач. Филармонии сегодня предстоит серьезный ремонт – реконструкция Большого и Малого залов. Именно для того, чтобы к этому ремонту правильно подготовиться, меня и позвали. Ни в концертную политику, ни в репертуарную я вмешиваться не собираюсь. Для этого есть другие, весьма компетентные люди. Если через год, когда закончится срок моего контракта, окажется, что я могу еще что-то полезное сделать, я останусь.

– Куда уйдете в случае, если продолжения не последует, знаете уже? И как это вообще происходит с работой – вы выбираете, вас выбирают?

– Поймите, я выполняю очень конкретные задачи. Вот меня в Мариинский театр в свое время Валерий Абисалович пригласил для создания электронной системы продажи билетов. В Европе, говорит, на каждом углу стоят специальные автоматы, через которые любой может приобрести билеты в театр. И я стал решать эту конкретную проблему. Первым делом поступил политически некорректно: поднял входные цены – для иностранцев дороже, для русских дешевле. Потом привлек специалистов, определил им задачи пошагово. Это же самое главное для менеджера – уметь правильно и четко сформулировать задание, расставить приоритеты и донести это до подчиненных.

– Вы жесткий менеджер?

– В каком смысле? Буду ли я кричать и топать ногами? Скорее всего, не буду. Могу ли я уволить человека? Могу, если этот человек мешает общему делу. Коллектив – это же важно. Если всем плохо, если дело не продвигается из-за одного, то, каким бы он ни был, нужно от него избавиться. Мне приходилось это делать. Безо всякого удовольствия.

– Из Мариинского театра почему ушли?

– Я закончил свою работу. Четыре года в общей сложности я занимался билетной программой, мне это было интересно, я свою работу выполнил. И между прочим, не знаю, как там в Европе на каждом углу, но когда четыре года назад наша электронная система была введена в Большом театре, оказалось, что буквально за месяц до этого в одном из европейских театров появилась первая подобная система, устроенная несколько иначе, чем наша, но в общем сходная.

– И что, теперь с каждого проданного билета вы получаете роялти?

– Нет. По нашему законодательству разработчик не считается автором, поэтому авторские права на него не распространяются.

– О'кей, работа закончилась, и вас пригласили в «Зенит». А там снова билеты. Я слышала, болельщики вас до сих пор ненавидят за то, что вы увеличили плату за вход на стадион «Петровский».

– Да меня болельщики много за что не любят. На самом деле в футбольном клубе у меня много задач было, с большей частью из них я справился.

– Знаете, мне кажется, что повальное увлечение футболом, такое массовое «Зенитушка – дави!», совсем недавно началось. То есть всегда были болельщики и «Зенит – чемпион» в каждой парадной писали, но я точно помню, что еще лет шесть назад тиффози было гораздо меньше. То, что сейчас происходит, вы устроили?

– И это тоже входило в мои задачи.

– Группу «Бивни» тоже вы придумали?!

– Нет, они самостоятельные.

– Понятно. Вы про деньги, но вот футбольный клуб – это всегда убыточно? Это ведь такая дорогая мужская игрушка, чтобы потешить самолюбие, из серии «у кого длиннее»?

– Так и есть. В нашей стране футбольный клуб – всегда убыточный, да и в мире мало положительных примеров. Дело же не в годовых показателях, они и положительными могут быть. Дело в основных средствах, в активах. Единственная яркая история с весьма прибыльной сделкой в футболе, которую я могу вспомнить, – это продажа «Челси». Прежний владелец приобрел клуб в 1982-м за один символический фунт и взял на себя обязательство в будущем погасить долги клуба. Через 21 год «Челси» был продан Роману Абрамовичу с прибылью в 17 млн фунтов.

– У вас есть ролевая модель?

– Нет, пожалуй, что нет. Есть маски, благодаря которым удобней работать. Вот в «Зените»: для болельщиков я был один – и они, и спортивные журналисты меня страшно критиковали за то, что я, по их мнению, ничего в футболе не понимаю. А мне так удобней работать, никто через мое посредство не пытался на игроков оказывать давление. Для Петржелы и игроков я другой, для остальных в клубе – третий.

– А здесь у вас какая маска? Вы меломан? Галстук с музыкальными инструментами носите.

– Да у меня и с мячиками галстук есть. Знаете, тут совершенно нечем хвастаться, но за все время работы в Мариинке я ни одного спектакля целиком не видел, так получилось. Хотя для работы, может быть, и надо было бы, а может, и нет – обо всем спокойней судить отвлеченно. Здесь с музыкой я тоже никак не связан. Это не моя работа. И вообще, мне слон на ухо наступил. Я, например, знаю, что Юрий Хатуевич Темирканов – гениальный дирижер, но объяснить, в чем именно разница между звучанием оркестра под управлением Темирканова и коллективом Саши Ведерникова в Большом, я не способен. Я вообще музыку слушаю редко и совершенно другую.

Юлия Тарнавская, главный редактор «Большого города». (СПб)