Шумилов Иван Иванович – флейтист, специалист по старинной музыке.

Жизнь Ивана Шумилова несколько раз делала крутые виражи. Первый – на уроке музыки в школе, когда учительница поставила детям запись Моцарта. Не подозревавший о существовании таких звуков, подросток школу вскоре бросил, зато разыскал на складе завода, где работал отец, трофейный саксофон. Играть на нем Шумилов выучится сам, единственным его педагогом станет музыкант-народник, руководивший кружком самодеятельности: в саксофоне тот, разумеется, ничего не понимал, но азы музыкальной грамоты дать мог.

Моцарт и сакс не слишком совместимые вещи. Так Шумилов пришел к джазу. Создал ансамбль, ездил с ним по всей стране. Жил хорошо, но чего-то не хватало. Поиски этого «своего» привели к старинной музыке: от Вивальди, Генделя, вглубь, туда, где в те годы в советском репертуаре зияла пустота, редко заполняемая гастролями приезжих музыкантов-аутентистов. Впрочем, поиски старинных инструментов, нот, стиля, сценической подачи Шумилов начинал параллельно с другими музыкантами: в те же годы в Москве возник знаменитый ансамбль Андрея Волконского «Мадригал», в то же время в Ленинграде собирал собственный ансамбль флейтист Владимир Федотов. С ними Шумилов сотрудничает в разных проектах. С ними появляется и в залах Ленинградской филармонии: в Большом – с «Мадригалом» (уже после эмиграции Волконского), в Малом – дебютирует в 1974-м в одной программе с Федотовым, но позднее выходит на эту сцену в концертах старинной музыки с Татьяной Гринденко, Алексеем Любимовым, с Сергеем Лейферкусом.

В 1986 году в афише Малого зала Иван Шумилов появится в качестве руководителя собственного коллектива. Название ансамбля – Musica Practica – в программке почему-то не указано. Зато это название не раз появляется на обложках альбомов «Аквариума» Гребенщикова («Равноденствие») и «Поп-механики» Сергея Курёхина: сделав поворот от джаза к барочной и добарочной музыке, Шумилов не утратил жажды экспериментов.

В 1990-е он переберется в Швецию. Здесь продолжит поиски «нового» старинного репертуара, будет издавать сборники и ставить спектакли, выступать на престижных сценах или стоять «с шапкой», играя на своей блокфлейте на шведских площадях… А еще продолжит видеть «вещие сны» и мистифицировать: в следующей жизни, как уверяет музыкант, он станет пианистом-вундеркиндом. Кто знает, возможно, и в Петербургской филармонии сыграет, а мы его не узнаем…

О. Р.