Бёртон Гэри / Gary Burton – джазовый виброфонист.

В 2017 году Гэри Бёртон заявил об окончании концертной карьеры, к этому времени насчитывающей более полувека. В ней было семь Grammy, сотрудничество с истинными звездами, гастроли по всему миру и статус одной из легенд мирового джаза.

На ударных – вибрафоне и маримбе – он начал учиться играть в раннем детстве. А чуть позже стал первым вибрафонистом, взявшим в руки четыре, а не две палочки, превратив инструмент из мелодического в гармонический. Бёртону было всего девятнадцать, когда он впервые выступил на «главной сцене» Америки – в Карнеги-холле в концерте саксофониста Стэна Гетца, всего двадцать пять, когда авторитетный джазовый журнал “Downbeat” назвал его «джазменом года». Вскоре среди его партнеров по сцене окажутся Астор Пьяццолла, Джон Скофилд, Стефан Граппелли, Кейт Джаррет, Пэт Метени, на протяжении многих лет Гэри Бёртон играл в дуэте с пианистом Чиком Кориа.

Как опытный педагог (1971–2004), а в 1996-го и вице-президент главного джазового учебного заведения США – музыкального колледжа Беркли в Бостоне, Гэри Бёртон и сам находил и «создавал» звезд. Так, именно при его поддержке начинали карьеру гитарист Джулиан Лейдж, саксофонист Томми Смит, басист Люкуэс Кёртис, пианист Макото Одзоне, с которым Бёртон совершил множество совместных турне. С ним вибрафонист выступил и в Большом зале Петербургской филармонии.

Сюда Бёртон приехал по приглашению другого своего ученика: в Беркли он вел не только исполнительские дисциплины, курсы аранжировки и импровизации, но также курс по ведению музыкального бизнеса, одним из слушателей которого оказался российский джазмен Игорь Бутман. В 2002-м Бутман пригласил Гэри Бёртона на свой московский фестиваль «Триумф джаза», а накануне столичного выступления состоялся концерт легендарного вибрафониста в Петербурге. Программа вечера в филармонической афише отражена не была. Представление о ней можно получить из рецензии критика Киры Верниковой:

«Хитросплетениям музыкальных орнаментов, которые громоздили оба музыканта, невозможно было не поддаться: они затягивали, как медитативные формы, и в конечном счете перебивали даже квадратную сетку и действие ритма, тоже далеко не инертного. За Монком последовали темы Кориа, Бенни Гудмена, Пьяццоллы, а под конец — несколько вещей из только что записанного альбома транскрипций классики: Равель, Сэмюэл Барбер, специально для русской публики — прелюдия Рахманинова».

В финале вечера звучал Гершвин:

«Бёртон и Одзоне сыграли собственную версию третьей части фортепианного концерта Джорджа Гершвина. И оказалось, что они пошли куда дальше автора. Гершвин приспособил джазовые идиомы к традиционному академическому жанру. Современный дуэт из нехитрой классической попсы делает замысловатую, высокотехнологичную, с довольно экзотической тембровой драматургией пьесу. И с любым материалом, будь то хоть сладкие песенки 30-х годов, хоть равелевская "Гробница Куперена", поступают так же: строят прихотливые рапсодии с элементами ушедшего в прошлое стиля джаз. Типологически это неоклассицизм, ностальгическое и эстетское искусство, возникшее на этот раз не на давно остывших развалинах, а на еще горячей джазовой почве».

kommersant.ru

В России Бёртон уже бывал. Впервые – в 1982-м, когда играл на закрытом концерте в резиденции американского посольства в Москве, приезжал и позднее, в последний раз – в апреле 2011 года с Чиком Кориа, тоже в столице. Но на петербургской филармонической сцене больше не выступал.

О. Р.