НА КОНЦЕРТАХ МАСТЕРОВ

СИЛА ТАЛАНТА

НАРОДНЫЙ артист СССР Павел Серебряков недавно возвратился из длительной поездки по Японии. Там за 34 дня он дал 21 концерт, поставив своеобразный рекорд творческой активности. В разгаре гастролей пианист серьезно повредил руку. Казалось, возвратившись домой, он даст себе передышку, но уже неделю спустя в Ленинграде появились афиши очередного концерта. Факт, характерный для Серебрякова — артиста поразительной творческой воли и энергии.

Исполнялись сочинения Шопена. Хотя в молодости Серебряков успешно выступил на одном из Международных конкурсов имени Шопена, в дальнейшем пианист в шопеновском репертуаре появлялся редко. Тем интересней было уяснить, как понимает Шопена зрелый художник.

Шопен Серебрякова необычен, совсем не похож на того Шопена, который утвердился на концертной эстраде в последние десятилетия и справедливо считается традиционным.

Исполнитель не стремится подчеркнуть классицизм композитора, проявляющийся в соразмерности формы, сдержанности чувства, простоте, тщательной отделке всех элементов. Ничего заученного, затверженного. Игра кажется вдохновенной, темпераментной импровизацией. Широкие мазки. Мощные, иногда даже грубоватые линии. Резкие контрасты динамики. Смелая экспрессивная фразировка. И свободный темп, всецело подчиненный изгибам мелодической линии, диктуемый ею — подлинное дыхание музыки… Не о таком ли свободном исполнении писал Лист, образно сравнивая темп игры самого Шопена с пламенем, раздуваемым ветром, с колосом нивы, волнуемой мягким дуновением теплого воздуха, с кронами деревьев, которые раскачивают порывы сильного ветра?

Играя Шопена, пианисты чаще возвращают нас к спокойной, радостной, гармоничной красоте. Серебряков, не сковывая себя даже лучшими утвердившимися канонами, ощущает в Шопене современника. И потому дух музыки композитора оказывается в интерпретации пианиста созвучным беспокойному пульсу нынешнего века. Такой Шопен идет не от умозрительных представлений, а от глубокого эмоционального восприятия. Здесь сказывается свойственная Серебрякову-исполнителю антипатия к чрезмерному самоконтролю, подавляющему непосредственность. Эмоциональная свобода — вот «нерв» искусства Серебрякова, вот в чем, думается нам, секрет его воздействия на широкие круги слушателей.

Серебряков не поучает, не изрекает безошибочные истины и не намерен, как принято говорить, «устанавливать образцы интерпретации». Ничего от академической непогрешимости. Он прежде всего художник, увлекающийся и увлекающий. Ему 54 года — возраст, когда пианисты постигают искусство мудрой сдержанности. Но Серебряков, наоборот, с годами играет темпераментней, смелей, горячей, сохраняя душевную настроенность юности. Не гаснет комсомольский огонек, который в свое время привел царицынского паренька из агитпоезда легендарной Конной армии в Ленинградскую консерваторию!

Повторяем: Шопен в исполнении Серебрякова необычен. Он, вероятно, отпугнет педантов, может вызвать и споры о стиле исполнения. Такие споры возникали много раз и многие десятилетия: когда появился страстный драматический Шопен Антона Рубинштейна, изысканно салонный — Игнацы Падеревского, классически сдержанный — Иосифа Гофмана. Позднее, в тридцатые годы, французский писатель Андре Жид, восставая против реалистического, как он считал, «прозаичного» Шопена, хотел возвратить пианистов к игре зыбкой, приглушенной, капризной. Андре Жиду возражал выдающийся советский фортепианный педагог Константин Игумнов, боровшийся за реалистические основы трактовки Шопена.

И ныне проблемы интерпретации Шопена животрепещущи. Недавно, будучи в Польше, автор этих строк наблюдал, как тщательно уже сейчас готовятся польские пианисты к очередному шопеновскому конкурсу 1965 года, стремясь выявить свои национальные основы истолкования творчества великого соотечественника. Родина Шопена поощряет поиски шопенистов, близких польской традиции; за исполнение музыки Шопена польским орденом награждена, например, выдающаяся болгарская пианистка профессор Тамара Янкова. Во Франции постоянный интерес к Шопену проявляет школа Маргариты Лонг: здесь «свой Шопен», близкий по духу французской романтической литературе, живописи...

Дискуссии о стиле исполнения Шопена продолжаются непрерывно. Но в конце концов споры решаются исполнительской практикой, тем откликом, который получают выступления шопенистов у любителей музыки.

Практика доказывает, что Шопен, как подлинный гений, предполагает многие творческие решения и дает возможность бесконечных поисков.

Серебряков «показал» Шопена не универсального и даже не во всем совершенного. Но он играл живого Шопена — человека и творца с пылким сердцем, богатейшей фантазией, поэта фортепиано, устремленного в будущее.

Вот почему слушатели, переполнившие белоколонный зал Ленинградской филармонии, принимали в тот вечер выступление Павла Серебрякова с волнением и чувством благодарности.

С. Хентова, кандидат искусствоведения.