СЛУШАЯ РИЖАН…

ПИСЬМО ИЗ ЛЕНИНГРАДА

Первые гастроли в Ленинграде Симфонического оркестра Латвийского радио и телевидения вызвали большой интерес любителей музыки. Как и Театр оперы и балета Латвийской ССР, с успехом гастролировавший у нас нынешним летом, оркестр привез чрезвычайно интересную программу. Одни произведения прозвучали впервые, другие — после многолетнего перерыва. Ленинградцы ни разу не слышали не только Четвертую симфонию Яниса Иванова или «Античные песни» и «Партиту в стиле барокко» Маргера Зариня, но и вокальный цикл Дмитрия Шостаковича «Из еврейской народной поэзии» в оркестровой редакции. А оратория Генделя «Мессия» не звучала в Ленинграде более четверти века. Удачно были выбраны и пьесы на бис: очаровательный «Меланхолический вальс» Дарзиня и остроумная «Курица» Рамо—Респиги.

Имя Э. Тонса хорошо известно ленинградским любителям музыки и по гастролям оперного театра, и по неоднократным выступлениям с нашими симфоническими и оперными коллективами. Дирижер пользуется большой любовью и уважением среди музыкантов. Привлекают его культура, безупречный вкус, глубокое понимание старинной и новой музыки, неутомимая энергия, работоспособность и организаторский талант.

Хорошо продуманная программа дала возможность раскрыть многообразные возможности коллектива, показать его владение разными стилями и жанрами. Радуют слаженность, яркость и одновременно мягкость звучания оркестра, ему удаются все лирические эпизоды. Особенно привлекает звучность медных, лишенная какой бы то ни было резкости, крикливости. Меньше удовлетворяют деревянные: некрасив звук у флейты и фагота; хотелось бы порой большей красочности в звучании струнных (в «Иберии» Дебюсси).

Лучшие стороны оркестра проявились в «Меланхолическом вальсе» Дарзиня, исполненном очень тонко, искренне, с большой увлеченностью. Яркое впечатление оставила симфоническая поэма Р. Штрауса «Тиль Уленшпигель». Э. Тонс придал ей своеобразную трактовку. Он не побоялся открытой, броской звучности, резких красок, даже грубоватой манеры игры, подчеркнувших народный и иронический характер музыки Штрауса (при этом пьеса не потеряла и в тонкости — запомнился, например, внезапный «уход» польки). Вместе с тем в каждом эпизоде, а не только в последних («Суд» и «Казнь»), все время ощущалась какая-то тревога, словно предвестник трагической развязки веселых проделок. В том же плане — остроумно и иронично, с подчеркнуто грубоватым звучанием солирующих инструментов, в живом энергичном темпе была исполнена «Курица»; в ней отчетливее слышался Респиги, чем Рамо.

В «Атлантиде» Я. Иванова наиболее интересными по исполнению были 2-я часть и прозвучавшая с большим напором и энергией 3-я. К сожалению, этих качеств недоставало в «Иберии» Дебюсси: она показалась несколько тяжеловатой, не хватало остроты, тонкости, увлеченности — здесь на первый план выступили недостатки оркестра.

Одним из наиболее трудных произведений для любого коллектива является Пятая симфония Бетховена — сочинение не только совершенное, но и широко популярное, где каждому слышны малейшие недостатки исполнения, где уже, кажется, ничего нельзя сказать нового. Э. Тонс задумал симфонию в подчеркнуто классическом плане: темпы средних частей оказались медленнее обычных, внезапное сопоставление форте и пиано заменило постепенные нарастания (даже в знаменитом переходе к финалу). Но этот своеобразный замысел еще не получил окончательного воплощения в оркестре. Неожиданно обнаружилась и некоторая ритмическая неслаженность ансамбля (то же, кстати, произошло во вступлении к «Мессии»).

Оркестр показал себя способным передать стиль старинной музыки. В «Мессии» особенно запомнилось мягкое, выразительное звучание лирической пасторали, стремительное, виртуозное сопровождение арии баса во 2-й части и др. Оратория прозвучала в авторской оркестровой редакции для струнных, чембало и органа (с добавлением лишь в трех частях труб и литавр), что гораздо тоньше воплощает колорит времени, чем обычно исполняемая редакция Моцарта (с духовыми инструментами). Быть может, только струнных для Генделя было слишком много, и это отяжелило некоторые быстрые эпизоды.

Превосходно звучал Латвийский академический хор (художественный руководитель Д. Гайлис) — мягко, слитно, ровно, с отличной дикцией, с красивыми пиано и мощными, но без всякого крика форте. Одинаково удались и светлые лирические, и блестящие ликующие части, и аккордовые, и полифонические эпизоды.

Приятное впечатление оставили солисты, певшие строго, спокойно, без нажима. Конечно, хотелось бы слышать более яркие голоса, особенно тенор предполагался Генделем более густой, драматический, даже героический (в арии 2-й части). Больше других запомнился Г. Антипов, хорошо справившийся с типичной для старинной музыки, но непривычной теперь очень подвижной басовой партией.

Еще раз порадовали выступившие в вокальных циклах Ж. Гейне-Вагнер, Л. Андерсон и К. Заринь, чье искусство получило горячее признание ленинградцев. В цикле Шостаковича наиболее сильное впечатление произвели «Плач об умершем младенце», «Колыбельная», «Песня о нужде» и «Зима». С юмором были исполнены «Заботливая мама и тетя» и особенно «Счастье». Слабее прозвучали дуэты «Перед долгой разлукой» и «Брошенный отец»; совсем потерялась такая оригинальная песня, как «Предостережение». Должно быть, солисты еще недостаточно «впелись» в музыку — они исполняли цикл всего второй раз.

Очень выросла за последнее время молодая певица Л. Андерсон, пленившая всех не только великолепным голосом с глубокими низкими нотами, но и тонкой музыкальностью, и разносторонностью своего дарования. С большой драматической силой прозвучала у нее «Медея» Зариня, очень непринужденно и просто — две другие песни цикла. Музыка «Античных песен» чрезвычайно интересна, но как единый цикл она не воспринимается: трагический пафос «Медеи» заслоняет скромную прелесть предыдущих частей.

Всеобщий восторг вызвала «Партита в стиле барокко», которая может стать украшением репертуара любой певицы. Э. Тонс с блеском раскрыл все многообразие партитуры — ироничной, остроумной, с дерзким сочетанием величавых старинных кадансов и синкопированных ритмов современного джаза. Л. Андерсон нашла разные стили исполнения: то в духе старинных арий («Робин меня любит»), то в тонком камерном плане («Интрада», «Менестрель»), то в грубоватой народной манере («Сальтарелла»), то в манере современных шансонье («Павана»), добившись при этом поразительного разнообразия тембров. Чутким аккомпаниатором проявил себя оркестр.

Концерты рижан прошли в Ленинграде с заслуженным успехом.

А. Кенигсберг, кандидат искусствоведения,

ученый секретарь Ленинградской консерватории