ПИСЬМО ИЗ ЛЕНИНГРАДА

СКРИПИЧНЫЙ КОНЦЕРТ БАРБЕРА

В Большом зале Ленинградской филармонии 6 ноября 1966 года впервые в нашей стране прозвучал концерт для скрипки с оркестром Самюэля Барбера (солист — Михаил Фихтенгольц, симфонический оркестр Ленинградской филармонии под управлением Эдуарда Серова).

Сочинения Барбера завоевали прочные симпатии советских слушателей. Уже давно пользуются заслуженным успехом его Адажио для струнных, многие песни, фортепианная соната ми бемоль мажор, впервые показанная у нас Ваном Клиберном, фортепианный концерт, блестяще исполненный Джоном Браунингом и Кливлендским симфоническим оркестром под управлением Джорджа Селла, Первая симфония. Ряд его произведений — в репертуаре советских дирижеров: «Танцы Медеи», увертюра к комедии Шеридана «Школа злословия». Понятен поэтому интерес, который вызвала советская премьера скрипичного концерта ор. 14. (Он был написан Барбером в возрасте тридцати лет и впервые сыгран 7 февраля 1941 года Альбертом Шпельдангом и Филадельфийским оркестром под управлением Юджина Орманди.)

Юношески светлое восприятие жизни, мягкий лиризм, удивительная целомудренность и простота высказывания — вот наиболее характерные черты произведения.

Лирика господствует в первых двух частях концерта, но преломляется в каждой из них по-разному. Первая часть увлекает широким размахом, экспрессивностью. Словно от избытка чувств и впечатлений композитор спешит поведать о своем видении мира, передать окружающим свое восторженное восприятие жизни. Повествование порой окрашивается в пасторальные тона, порой — в яркие, радостные краски. Всюду взволнованность сочетается с благородством высказывания. Настроения первой части развиваются во второй, где лирика становится более углубленной. Герой словно «повзрослел», жизнь поставила перед ним новые проблемы, обойти их нельзя… Впрочем, дымка печали, которой подернута эта часть, не приводит к трагедийности. И это тонко почувствовали исполнители: они не поддались соблазну «преувеличить» содержание заложенных здесь мыслей, утяжелить эмоциональный строй. Акварельные звучания вначале (тема появляется у гобоя, затем она переходит к виолончелям и лишь значительно позже — к солирующей скрипке) постепенно сгущаются, становятся сочными, глубоко проникновенными.

Из сферы лирики и раздумий выводит финал Presto In moto perpetuo: острохарактерный мелодизм и особенно остинатная, порой синкопированная ритмика придают ему черты токкатности. Полная огня и динамизма, построенная на едином порыве, эта часть властно увлекает за собой слушателя.

Михаил Фихтенгольц исполнил новое для нас произведение с большим подъемом и благородством. Он не стремится ошеломить слушателя техникой или красотой звучания (хотя тем и другим владеет в совершенстве). Он будто делится радостью воссоздания великолепной музыки. Мыслит он широко, перспективно, убеждая слушателя целостным пониманием музыки и логикой развития, ни на мгновение не поступаясь теплотой и непосредственностью высказывания.

Особенное впечатление произвел на слушателей ансамбль солиста и оркестра. Чувствовалось, что и скрипач и дирижер прочли партитуру в одном ключе. Поэтому во время исполнения в зале царило приподнятое, праздничное настроение.

Надо полагать, что скрипичный концерт Самюэля Барбера, уже завоевавший симпатии слушателей, привлечет внимание исполнителей, особенно молодых. Он может быть широко использован и в консерваториях для педагогических целей.

Е. Мейлих