«Два интервью, или Всё о дирижировании»

Есть профессии довольно редкие, к примеру, дегустатор. Есть профессии загадочные – такие, как гипнотизер. Дирижер – это профессия, пожалуй, одновременно и редкая, и загадочная. Что такое дирижирование? И всякий ли музыкант может стать дирижером? Да и вообще, нужны ли дирижеры? Очень часто с небольшими вариантами слышишь приблизительно следующее: «Почему всегда впереди оркестра должен торчать дирижер?»

Могут возразить, что так рассуждают лишь наивные, неискушенные люди. Но нет, именно среди музыкантов получило распространение весьма ядовитое изречение: «Дирижером может быть всякий, кто не доказал обратного». И именно в музыкальной среде вам с удовольствием расскажут, как некий оркестрант на вопрос, с какой программой выступит приехавший на гастроли известный дирижер, ответил: «Не знаю, что он собирается дирижировать, но мы играем Пятую симфонию Бетховена».

— Итак, что же все-таки такое дирижирование – наука или искусство?

Это был первый вопрос, с которым я обратился к двум талантливым молодым дирижерам, выступавшим недавно в нашем городе – Максиму Шостаковичу и Юрию Темирканову. Оба они, несмотря на свою молодость, уже достаточно известны, оба стали лауреатами последнего Всесоюзного конкурса дирижеров, оба работают стажерами в двух ведущих симфонических оркестрах страны. Но, пожалуй, на этом сходство и кончается. Впрочем, слово интервьюируемым: «В какой-то степени дирижирование – наука. Однако его конечная цель – убедить слушателя, увлечь, захватить его, и потому дирижирование все же, в первую очередь, искусство, – таково мнение Максима Шостаковича. -- Пианисты и скрипачи обучаются своему делу с малолетства. Дирижированием, на мой взгляд, следует заниматься уже в зрелом возрасте».

Юрий Темирканов был менее категоричен: «На этот вопрос ответить однозначно трудно. Трудно, быть может, потому, что далеко не всякого человека, стоящего за дирижерским пультом, можно назвать дирижером. Поясню на примере: всем любителям музыки известен Карло Цекки, в прошлом выдающийся пианист, а ныне дирижер. Несмотря на то, что Цекки – замечательный музыкант, он, на мой взгляд, не является настоящим дирижером в полном смысле этого слова. Настоящий дирижер должен обладать специальными физическими данными и основательной технической выучкой, потому что руки, пластика и выразительность их движений – главное оружие дирижера: Неважно, когда человек в совершенстве овладеет техническими приемами, дирижирование - это не балет, но именно выучка отличает настоящего дирижера от любителя».

Максим: «Нельзя отрывать друг от друга и противопоставлять «технику» и «эмоции», как это иногда делают, пусть даже и в завуалированной форме. И наставник в нашем деле должен быть таким, как Рождественский, который, показывая какой-нибудь дирижерский прием, объясняет, доказывает его целесообразность, оставляя при этом право окончательного выбора за тобой. Этим он отличается, например, от Маркевича, замечательного дирижера, обладающего сугубо индивидуальной техникой. Маркевич стремится «натаскать» на свой лад всех своих учеников, независимо от их наклонностей».

А вот что об обучении дирижерскому ремеслу думает Юрий:

«Я чрезвычайно благодарен своему педагогу профессору Мусину за то, что он терпеливо и настойчиво знакомил меня с профессиональной «кухней». Кстати, я не согласен с тем, что наставник должен предоставлять полную свободу своим питомцам. По-моему, совершенно закономерным является положение, при котором более опытный и зрелый музыкант «направляет» развитие своих подопечных и не только чисто профессиональное, но и музыкальное тоже».

Теперь, когда я выяснил взгляды каждого из молодых артистов на их профессию, естественным был следующий вопрос:

— «Кто из современных дирижеров является вашим идеалом?».

Максим: «Леонард Бернстайн. Я восхищаюсь мужеством и динамичностью его дирижерского облика. Сравнительно не так давно я услышал запись 7-й симфонии Шостаковича под управлением Бернстайна, и эта запись глубоко взволновала меня, как всегда волнуют бернстайновские интерпретации”.

Юрий: Многие современные дирижеры обладают выдающимся качеством, но, пожалуй, среди них нет такой личности, которую я мог бы назвать своим идеалом. Вот если бы объединить их достоинства в одном лице…».

И как всегда в таких случаях, начался разговор об интерпретации. Это тема, на которую до бесконечности могут спорить музыканты. Существуют полярные точки зрения. Одни считают, что автор исполняемой музыки дает лишь контур, ориентир для вдохновенного интерпретатора. Взгляды других лучше всех, по-моему, выразил Стравинский: «Музыку следует исполнять, а не интерпретировать». Стравинский негодует: «Сколько дирижеров — столько различных темпов. Слушая эти «артистические интерпретации», начинаешь проникаться глубоким уважением к труду ремесленника».

Максим говорит, жестикулируя: Стравинский защищает права от «посягательств» со стороны дирижеров, но он неправ, и вот почему: безусловно композитор слышит свое сочинениe и, перед тем, как передать его исполнителю, знакомит того со своим видением. Но очень часто под влиянием исполнителя первоначальный замысел изменяется.

— Существует ли также и в дирижерском деле некая общая «современная» тенденция, которую так любят искать нынче в искусстве?

Максим полагает, что нет. «Как и прежде — говорит он, — существуют лишь убедительные и неубедительные интерпретации».

Юрий Темирканов с ним не согласен: «Безусловно, какая-то общая тенденция в современном дирижировании существует. Определяющим для нее стал больший интеллектуализм, меньшая, чем прежде, опора на эмоции. Что до Стравинского, то я понимаю его возмущение безудержными «интерпретаторами», Конечно же, берясь за партитуру, дирижер в первую очередь должен попытаться передать все авторские намерения. Он должен быть честным посредником между автором и слушателями. Однако, когда дирижер становится к пульту, каких бы благих намерений он ни был исполнен, в реальном звучании всегда возникает хотя бы небольшая разница между авторским и исполнительским прочтением, — это неизбежно. И вот эта-то небольшая разница и будет называться интерпретацией. Сами композиторы, выступающие в роли исполнителей собственных произведений, от этого не застрахованы. Приведу наудачу пример с Брамсом, который однажды провел финал своего скрипичного концерта с головокружительной быстротой, а на недоуменный вопрос солиста ответил, смеясь: «Отчего бы и нет, дорогой, ведь сегодня мой пульс бьется сильнее, чем обычно!»  Это был великий человек! Его творчество служит для меня как бы путеводной звездой. А из молодых? Свои симпатии я отдаю Слонимскому и Тищенко».

А что является «путеводной звездой» Максима Шостаковича?

«Конечно, творчество отца, -- отвечает он. ---Я собираюсь осуществить исполнение всех 14 его симфоний. Я не оговорился, — именно 14, потому что 2-й виолончельный концерт отец твердо решил назвать симфонией с солирующей виолончелью. Среди молодых композиторов хотелось бы дирижировать произведениями Тищенко, чью последнюю, Третью симфонию, я ставлю очень высоко, и Бориса Чайковского. Но это уже, пожалуй, из области планов на будущее !..

С. ВОЛКОВ, аспирант Ленинградской консерватории