«Смена», 6 марта 1970 г.

ДВА ВЕЧЕРА

В БЕЛОКОЛОННЫЙ, с темно-вишневыми гардинами зал Филармонии Аннелизе Ротенбергер вышла в маловыгодном будто платье слабой терракоты. Сразу выяснилось, что голос ее небольшой, затем, что он теплоты большого искусства, затем — очень высокой культуры. Артистка откровенно подчеркивает, какое счастье согревать точный музыкальный поток своим сердцем. Артистизм придает голосу богатую нюансировку, широкий диапазон, безупречное чувство меры.

Ротенбергер — «впевающаяся» исполнительница, оставляющая первые номера чуть сырыми. Она «открыла» себя в «Ночи и грезах» Шуберта, исполненных с тонким прочувствованием лиризма, истинно виртуозно («небольшой» ее голос для слушателей уже не существовал), обворожительно по глубине, мягкости и искренности чувства.

Легкая в начале концерта, перед шубертовской «Гретхен за прялкой» Ротенбергер обнажила волнение — показала меру ответственности и требовательности к себе и дальше, кроме убедительного уже мастерства, еще и способность высокого драматического перевоплощения. В «Лунной ночи» Шумана в отдельных завершениях фраз голос напоминал драматизм Мариан Андерсон, в романсах Брамса он неузнаваемо крепчал, сложное волнообразие цыганских песен полнее раскрыло широту возможностей, казалось, небольшого сопрано артистки.

Творчество Аннелизе Ротенбергер — не трагического драматизма. В ней слишком много света. Глубина, щедрость и серьезность еще отточат лирический драматизм, который был уже так откровенен и захватывающ в исполненном на бис романсе Чайковского «Нет, только тот, кто знал».

Известная артистка из Федеративной Республики Германии в данных ею двух концертах, несомненно, почувствовала симпатии благодарных ленинградцев.

В. Новиков