«Ленинградская правда», 20 апреля 1971 г.

ПРАЗДНИК АНГЛИЙСКОЙ МУЗЫКИ

МУЗЫКА Бриттена необычна той мягкостью, которая отличала английскую музыку в лучшие ее времена — во времена Бёрда и Пёрселла. Но если тогда континентальная музыка не оказывала подавляющего влияния на изолированную «островную» музыку Англии, то в наше время нужен большой талант, чтобы отказаться от соблазнов универсализма и сохранить национальное своеобразие.

Это своеобразие аккумулировалось в английской музыкальной культуре за долгие годы расцвета в XV—XVII веках. Оно давало яркие вспышки и не только в творчестве англичан — достаточно вспомнить Генделя, много лет прожившего в Англии, его ораторию «О Радости, Печали и Мудрости». Творчество Пёрселла, умершего в 1695 году в возрасте Моцарта и Пушкина, — самый ослепительный свет английской музыки, до сих пор не померкнувший и не превзойденный.

Эти же традиции несет и музыка современного английского композитора Бриттена. После двух веков некоторой музыкальной пассивности появление в Англии такого яркого композитора свидетельствует о том, что английская музыка переживает период возрождения. Не случайно поэтому трепетное отношение Бриттена к Пёрселлу, к музыке которого он обращается неоднократно: это и «Вариации и фуга на тему Пёрселла», и многочисленные обработки его вокальных и инструментальных сочинений, и просто использование в музыке тех же элементов (конечно, совсем не так, по-своему) тонкого английского своеобразия.

Музыка Бриттена многообразна по жанрам и формам. Различны и образно-смысловые устремления композитора: от трагедии гигантского «Военного Реквиема» до хрупких «Метаморфоз по Овидию» для гобоя соло. Особое место занимает в творчестве Бриттена мир детства. Это говорит о большом запасе душевного тепла и «разомкнутости» натуры, готовности к общению.

Дети в произведениях Бриттена очень разные. В «Рождественских песнях» для детского хора с арфой или «Мессе» для хора мальчиков и органа — они чисты, поэтичны, одухотворенны. В опере «Альберт Херринг» — озорные мальчишки и девчонки, в «Повороте винта» — жертвы злых сил; ребенок фигурирует в операх «Река Кэрлью», «Питер Граймс». Замечательно прозвучали в Большом зале Филармонии «Четыре морских интерлюдии» из этой оперы в исполнении Лондонского симфонического оркестра под управлением Андре Превина. Часто, даже и там, где нет детского персонажа, «детское начало» — трепетное и трогательное, как в интерлюдии «Рассвет» в чуть наивных звучаниях унисонов, — исподволь заявляет о себе.

Неизощренность средств, лаконизм и экономия возможностей — следствие большой глубины музыкальной мысли и серьезного отношения к своему делу. Нет в музыке Бриттена крайностей: если звукопись, то не пышная и красочная, а «точная и лаконичная» («Утро», «Шторм» из «Питера Граймса»). Если ужас «Дня гнева» в «Реквиеме», то несколько «кликов» меди, несколько аккордов и тихое, но яростное наступление хора — всего понемногу, а впечатление чрезвычайно сильное.

Как истинный талант, Бриттен умеет делать все. Жаль, что в этот раз мы не услышали, как композитор играет на рояле. Но слава Бриттена-пианиста известна. Его дуэт с выдающимся певцом Питером Пирсом великолепен по мастерству и проникновенности.

Бриттен-дирижер, как и Бриттен-композитор, лишен всего показного и эффектного. Это умное и строгое управление оркестром.

Лондонский симфонический оркестр — явление выдающееся. Со вкусом и мастерством, чистотой и легкостью исполнил он в минувших концертах Большого зала Филармонии произведения Уолтона, Уильямса, Холста, Пёрселла. Внутреннее чувство меры каждого музыканта и высшая техническая оснащенность создают впечатление легкости, «игры» (в буквальном смысле слова). К сожалению, в концертах оркестра не прозвучало ничего из произведений молодых английских композиторов, и мы не узнали новых имен.

С радостью встретились слушатели с двумя уже знакомыми сочинениями Бриттена. Фортепианный концерт, увлекательно и дерзко исполненный Святославом Рихтером, — прост, ясен, напорист и свеж. Написанный в молодости, концерт этот является как бы дополнением к созданному примерно тогда же скрипичному концерту, тонкому, лиричному, мягкому.

Совсем иначе воспринимается Симфония для виолончели с оркестром, посвященная Мстиславу Ростроповичу. Это одно из поздних сочинений композитора, появившееся благодаря кипучему темпераменту Ростроповича, которому музыканты и слушатели обязаны невероятно возросшим виолончельным репертуаром. Большинство из них (как и исполнявшаяся 18 апреля симфония) посвящены ему. Симфония для виолончели с оркестром — наиболее сложное произведение из всех звучавших в этот раз сочинений Бриттена. Суровая графика, утонченная звукопись, сверкающая мастерством полифоническая техника ставят это сочинение в ряд глубочайших созданий нашего времени.

Мощно и полно звучал инструмент Ростроповича. Артистизм и проникновенность, полная самоотдача звукотворческому процессу — все эти уже знакомые нам свойства музыканта были еще раз продемонстрированы с уверенностью и блеском.

Исполнение Питером Пирсом четырех песен Пёрселла в обработке Бриттена—Пирса не забудется долго. Чистота и простота, величественность и завершенность и в исполнении, и в транскрипции — прекрасная дань национальному английскому гению. «Чакона» Пёрселла, прозвучавшая в начале концерта, — мудрая и необычайная, была как бы «символом веры», духовной доминантой всего фестиваля английского музыкального искусства.

Борис Тищенко, композитор