«Вечерний Ленинград», 29 июня 1971 г.

«Что вы думаете о солнце?»

Этот вопрос Сергей Прокофьев задавал на протяжении семи лет при встречах с разными людьми. Небольшой альбом молодого композитора хранит сорок восемь записей, принадлежащих его современникам: Шаляпину и Маяковскому, Алехину и Глиэру, Капабланке, Мясковскому и многим другим. Их ответы датированы разными годами – с 1916 по 1921. Но вот 20 апреля 1918 года появилось сразу два автографа. Случайность совпадения? Вероятно, нет. То был день открытой reнeральной репетиции Классической симфонии, впервые публично прозвучавшей в Петрограде под управлением автора. «Вы, милый Сережа, и Ваша музыка — как солнцеl» — восторженно пишет польский дирижер Г. Фительберг. А русский композитор Н. Черепнин, у которого Прокофьев ранее занимался в дирижерском классе Петербургской консерватории, замечает: «Когда Вы вышли сегодня дирижировать Вашей солнечной симфонией, луч солнца заиграл на Вашем лице».

Об этом невольно вспомнилось на прокофьевском вечере, состоявшемся в Большом зале филармонии. Казалось, много ли нового можно открыть в хорошо известной партитуре Классической симфонии? Ведь она невелика, а ее содержание предельно ясно. Но Юрий Темирканов увлек слушателей убежденностью найденного решения, успешно воплощенного симфоническим оркестром Ленинградской филармонии. В музыке произведения, возродившего гайдновские традиции, простодушная непосредственность сочетается с озорной шуткой, а изящество галантного века с динамикой нового времени. Вот почему разные дирижеры то больше выявляют жанровую природу образов, то любуются изысканностью ее старинного стиля, то подчеркивают причудливость прокофьевского юмора. Темирканов отказался от заманчивых соблазнов интерпретаторских преувеличений. Он поверил в предельную точность выраженной композитором мысли. Отсюда та простота и естественность, с которой прозвучала симфония, словно озаренная светом доброй улыбки. Но дирижер не ограничился тщательным воспроизведением авторских ремарок, он усилил в сочинении лирический элемент и подчинил филигранную отточенность деталей общему характеру развития.

Первый скрипичный концерт – ровесник Классической симфонии. Он также согрет солнечным светом. Лирические образы занимают здесь главенствующее положение, а неудержимый порыв виртуозного скерцо и причудливые гримасы средних разделов первой части и финала лишь оттеняют по-весеннему чистый строи чувств. Исполнитель концерта Борис Гутников широко известен как музыкант многогранного творческого диапазона. Нo произведение Прокофьева оказалось особенно близким его художественным устремлениям. Гутникова постоянно влекут сочинения тех композиторов, чье искусство воплощает идеи гармоничной красоты жизни, радости бытия, упоение счастьем. Не случайно он так неизменен в своей любви к Моцарту, являясь чуть ли ни единственным и лучшим у нас интерпретатором всех его скрипичных концертов. А ведь моцартовский оптимизм, моцартовское целомудрие столь близки Прокофьеву. Есть еще одна черта, позволяющая безошибочно определить почерк Гутникова: это удивительного тембра и обаяния звук.

Исполнявшаяся в программе Третья симфония – одно из самых экспрессивно напряженных полотен Прокофьева.

Темирканов глубоко вскрыл сложный замысел произведения. Его трактовка отмечена архитектонической цельностью, строгой логикой развития. При этом дыхание музыки было страстно увлеченным, импровизационно свободным. За последнее время дирижер выступал со многими интересными программами, охватывающими разные эпохи и стили.

Симфонический оркестр Ленинградской филармонии вместе со своим главным дирижером Ю. Темиркановым недавно возвратился из зарубежных гастролей, прошедших с огромным успехом. Концерт прокофьевской музыки лишний раз подтвердил закономерность высоких оценок талантливого коллектива.

А. Утешев