«Смена», 3 января 1974 г.

ЮНЫЙ ЛИК МУЗЫКИ

ПЕРВОЕ ИСПОЛНЕНИЕ

КТО из нас, следивших за горестной судьбой Дидоны, думал в тот миг о музыке, наслаждался ее красотами или, напротив, придирчиво выставлял баллы исполнителям? Казалось, все были захвачены и покорены глубиной и искренностью переживания, казалось, музыка была тем естественнейшим языком, который — язык души.

В этот вечер состоялась ленинградская премьера оперы молодого композитора: Генри Перселлу едва исполнилось тридцать в год создания «Дидоны и Энея». И не прошло еще трехсот лет (!) со дня лондонской премьеры, не оцененной по достоинству современниками. Сыгранная при жизни композитора один раз на скромной любительской сцене, «Дидона и Эней» была возобновлена на один спектакль в 1704 году, спустя десять лет после смерти ее творца. «Его похоронили в Вестминстере. С ним похоронили английскую музыку», — писал о Перселле Ромен Роллан.

То, что считали смертью, оказалось летаргическим сном: в конце прошлого века стало набирать силу английское музыкальное Возрождение. Но чистое золото перселловской музыки все же почти два столетия пролежало в земле. О «Дидоне и Энее» вспомнили в 1895 году, в двухсотлетнюю годовщину смерти композитора. А свое подлинное второе рождение музыка Перселла переживает в наши дни в значительной степени благодаря усилиям замечательного английского композитора Бенджамина Бриттена. Именно в его редакции «Дидона и Эней» прозвучала в конце декабря в Малом зале Филармонии.

Отдадим должное героям премьеры — Ленинградскому камерному оркестру (художественный руководитель Л. Гозман); Камерному хору Ленинградского хорового общества (художественный руководитель В. Нестеров); солистам, среди которых были и оперные певцы (Е. Гороховская, Н. Калошин), и камерные исполнители (В. Козырева, Н. Вайнер), и хоровые солисты (И. Шмакова, Т. Изотова, М. Грозная, В. Васильев). Отдадим должное каждому и, что не менее важно, всем, ансамблю в целом.

Принципиальной удачей представляется нам перевод либретто оперы, выполненный Ю. Димитриным. К деталям исполнения лучше, наверное, вернуться после повторных прослушиваний (надеемся, скорых). Но разве благодарный зал не лучшая рецензия?

Помечтаем же о том времени, когда Ленинградский камерный оркестр, давно пользующийся заслуженным признанием, и Камерный хор под управлением В. Нестерова, стремительно завоевывающий репутацию одного из интереснейших музыкальных коллективов Ленинграда, будут чаще музицировать вместе. Залогом скольких радостных встреч с шедеврами прошлых веков и современной музыки могло бы стать такое творческое содружество! А может быть, Малый оперный театр, располагающий превосходной Дидоной — Е. Гороховской, поставит оперу Перселла на своей сцене?

…Как и Моцарт, он родился в семье музыканта, рос среди музыки, рано начал сочинять. Как и Моцарт, он, вопреки легендам, не был баловнем судьбы и неустанно трудился в борьбе с ее превратностями. Как и Моцарт, он умер тридцати шести лет. И, как Моцарт, он поражает нас удивительно цельным и гармоничным мироощущением.

Но, отделенный и отдаленный от Моцарта жизненными бурями и художественным опытом целого столетия, он творит наивнее, непосредственнее, бесхитростнее. В произведениях Перселла музыка обращена к нам своим вечно юным ликом. Это и юность эпохи, которую Перселл застал в начале, это и юность жанров, которые культивировал впервые, это и свежесть юношеского восприятия мира.

Заключительный хор оперы, печальный и светлый, скорбящий о судьбе покинутой Дидоны и славящий силу любви, он — процитируем поэта —

Как музыка: века в слезах,
А песнь не смеет плакать…

И. Райскин