«Вечерний Ленинград», 11 февраля 1975 г.

МИР СОВРЕМЕННОЙ МУЗЫКИ

[…]

***

НОВИНКИ камерной музыки звучали в Малом зале имени M.И. Глинки Ленинградской филармонии. Кира Изотова посвятила одно из отделений своего сольного вечера новому вокальному циклу Сергея Слонимского «Десять стихотворений Анны Ахматовой». Это не первое обращение композитора к творчеству поэтессы: пять лет назад им была написана и впоследствии многократно исполнялась тетрадь из шести романсов на стихи Ахматовой. Повое сочинение вводит в мир музыки многочисленные, прежде не звучавшие в ней поэтические образы. Возвышенный строй лирических стихов, их национальные истоки и классическая ясность находят живой отклик в романсах. Музыкальная декламация повсюду чутко воспроизводит тонкие оттенки смысла каждого стихотворения. Композитор продолжает традиции отечественного романса XX века — вокальной лирики Рахманинова, Шапорина.

Высокая культура мысли и чувства, проявившаяся в новом вокальном цикле, характеризовала и исполнение К. Изотовой. Запоминающимся был дуэт певицы и автора, темпераментно, красочно аккомпанировавшего солистке.

***

Возникновение камерного хора под руководством В. Нестерова стало новым стимулом для дальнейшего развития хорового творчества ленинградских композиторов. Среди наиболее удачных — сочинения Юрия Фалика, прозвучавшие в одном из вечеров цикла авторских концертов, которые проводит Малый зал. Примечательно не столь уж, к сожалению, частое за последнее время обращение к современной советской поэзии. Привлекает образной многохарактерностью цикл «Осенние песни» на стихи русских поэтов. Среди них выделяется небольшой реквием павшим солдатам — «На старом кургане» на стихи А. Жигулина. Большой успех имел только что написанный хор «Незнакомка» на стихи А. Блока. В нем ощутимы отзвуки танцевальности, манящее, чуть призрачное кружение, вызывающее воспоминание о «Венецианской ночи» Глинки.

Эти хоры, как и виртуозные два сольфеджио, обнаруживают свойственные творчеству Фалика уверенное мастерство, ясность звуковой ткани, логичность построения. Однако полнее, чем прежде, раскрылась здесь связь музыки с русским фольклором и отечественной хоровой классикой.

С интересом было встречено в другом отделении этого вечера новое произведение Владислава Успенского — «Музыкальные настроения», пьеса в шести частях для камерного оркестра (оркестром старинной и современной музыки дирижировал Марис Янсонс). Так же, как и название, нестандартен замысел сочинения: дать в чередовании и соединении очень разнородные образы, контрастные не только по настроению, но и по стилю, жанру. В жизни такое «многоголосье» возникает само собой (скажем, когда мы поворачиваем ручку радиоприемника или проходим мимо окон, откуда доносится разнохарактерная музыка). Образы сочинения Успенского действительно контрастны, в них проявляются и авторская изобретательность, и тонкость колорита, и мелодическое обаяние. Однако для сочинения такого рода особенно существенно наличие всепроникающего композиционного принципа, который органично объединил бы контрасты в рамках последовательной концепции. Элементы симфонизма, тематические связи между частями существуют в «Музыкальных настроениях», но, как показалось, их все же недостаточно, и частности преобладают в слушательском восприятии над целым.

Мысленно обозревая многочисленные новые камерные опусы, прозвучавшие в недавнее время (помимо упомянутых, здесь исполнялись и другие — например, в авторском концерте И. Адмони и Д. Толстого), следует порадоваться их разнообразию и в целом весьма высокому художественному уровню. В большинстве из них (в частности, во всех инструментальных сочинениях) отразились современное мироощущение, образы живой действительности. Хотелось бы лишь, чтобы среди этих образов большее место занимали образы граждански значительные, философски углубленные.

***

ОДНА из проблем нашей музыкальной жизни, требующая для своего решения серьезных усилий, — взаимообмен творческими достижениями между городами страны. Очень хочется, чтобы талантливые новинки, в какой бы республике они ни появились, поскорее становились достоянием и ленинградского слушателя. К сожалению, премьер этого рода за последнее время было не так много. Тем приятнее отметить заинтересованный и сердечный прием, который нашла у посетителей Большого зала Филармонии Четвертая симфония латышского композитора Иманта Калныня. Имя это ленинградцы впервые услышали восемь лет назад, когда в Большом зале прозвучала его Вторая симфония (автору было в ту пору 25 лет). За минувшее время Калнынь написал ставшую популярной в его республике «Песню о Ленине» — ею открыл свой концерт гастролировавший недавно в нашем городе Академический хор Латвийской ССР, «Октябрьскую ораторию», Концерт для оркестра, несколько мюзиклов.

В новой симфонии Калнынь, как и ряд его коллег (в том числе и ленинградских), стремится соединить интонационный стиль и звучание музыки современных вокально-инструментальных групп с традициями симфонического творчества. В состав филармонического оркестра введены бас-гитара и специальный набор ударных. Знаменательно желание композитора, презрев возможные упреки за «неакадемичность», «упрощенность», пронизать симфонию песенностью, бытующими мелодиями и ритмами, стремясь к ее максимальной доступности («путеводной звездой» для Калныня было, по-моему, симфоническое творчество Шуберта). Многое ему удалось. Его музыка трогает своей живой сердечностью, естественностью дыхания, темпераментом. Композитор убежден в силе простых жизненных истин, в прелести обращения к природе, дружеского общения, поиска нехоженых троп, и его убежденность заражает, вызывает сочувствие.

И все же… Вновь приходится вспомнить о значении концепции, об умении композитора подчинить материал обобщающему замыслу. Недостаточно ясна смысловая направленность развития симфонии, отдельные части впечатляют сами по себе более, чем целое. Из-за этого контрастность музыки оборачивается некоторой пестротой, и не всегда понятен смысл перекличек с известными образцами (скажем, в первой части симфонии с «Болеро» Равеля). Имеются определенные просчеты в оркестровке. Хотелось бы, чтобы трудности в достижении цели не отвратили от нее даровитого композитора, а, напротив, стали стимулом для новых дерзаний.

Отметим, что симфонию латышского композитора «привез» к нам эстонский дирижер Эри Клас, выступивший во главе симфонического оркестра Ленинградской филармонии. У молодого маэстро, совершенствовавшегося в свое время в Ленинградской консерватории, — немалый опыт работы в оперном театре и на концертной эстраде в Таллине, он выступал в разных городах страны и за рубежом. Его исполнение — эмоциональное, живое, радует уверенным мастерством, ясностью намерений и умением добиваться их осуществления.

М. Бялик