«Вечерний Ленинград», 31 марта 1975 г.

КОНЦЕРТ-ПРЕМЬЕРА И ДРУГИЕ

КОНЦЕРТ—премьера новых сочинений, состоявшийся в зале Капеллы, был широко анонсирован, программа его сопровождена обстоятельными аннотациями. Председатель правления Ленинградской композиторской организации А. Петров представил публике каждое из сочинений. Все они написаны на современную тему, в современном характере образности. Но их конкретное содержание, стилевые признаки и художественные достоинства оказались весьма разными.

Симфониетта Р. Котляревского воспринимается как повесть о человеке энергичном, импульсивном, жизнедеятельном, склонном в то же время к серьезной, длительной сосредоточенности. Сочинение посвящено Д.Д. Шостаковичу и интонационным стилем своим (особенно в финале) перекликается с музыкой выдающегося мастера. Симфониетта привлекательна стремлением автора уйти от принятых композиционных схем (в этом отношении особенно показательна первая часть), стройностью, лаконизмом изложения — при весьма многообразном использовании выразительных приемов, в частности оркестровых эффектов.

Кантата-фреска Б. Архимандритова «Суд памяти» на стихи из одноименной поэмы Е. Исаева подтвердила склонность композитора решать большие, гражданского звучания темы, находя для них неожиданный, порой парадоксальный драматургический поворот — в духе театра Брехта. Вот и на этот раз мысль об абсурдной бесчеловечности захватнических войн возникает в фантасмагорическом диалоге двух бывших гитлеровских солдат, в «хоре пуль». Немало композиторской фантазии обнаруживает собственно музыкальное решение замысла, взаимодействие слова и пения. К сожалению, в исполнении поэтический текст был донесен неполно — из-за этого неполным оказалось и общее впечатление.

Сочинения молодого, разносторонне одаренного А. Журбина привлекают все большее внимание слушателей. О новом его Фортепианном концерте справедливо заметил во вступительном слове А. Петров: произведение это в большей мере примечательно запечатлевшимися в нем исканиями, нежели находками. Действительно, во взаимоотношениях сольной и оркестровой партий, в композиции целого есть любопытные формальные моменты. Однако из-за стремления к оригинальности и боязни быть банальным автор лишил свою музыку обычно свойственных ей черт общительности, сердечности, и общий тон Концерта оказался жестким, шумливым, надуманным.

В этот вечер прозвучал также исполнявшийся уже однажды Концерт для симфонического оркестра, трех электрогитар и солирующих инструментов С. Слонимского — о сочинении этом уже писала газета «Вечерний Ленинград».

Многочисленные исполнители вечера премьер — симфонический оркестр Филармонии, выступивший под управлением дирижера Э. Чивжеля, хор любителей пения, руководимый Е. Кудрявцевой, джаз-ансамбль под управлением Д. Голощекина, солисты О. Малов, С. Лейферкус, В. Смирнов и Э. Велецкий искренне стремились наилучшим образом представить новые произведения, и если успех оказался неравным, то обусловлено это было различием художественных достоинств самих произведений.

***

Трое ленинградских пианистов, выступивших с сольными программами, играли музыку Брамса — каждый посвятил ей значительную часть своего концерта. Пожалуй, наиболее проникновенно интерпретировал ее Александр Ихарев. Творчеству великого немецкого композитора присуще соединение романтической страстности и классической основательности, ясности. У Ихарева это единство представало особенно гармоничным и убеждающим. В его игре ощутимы и зрелость жизненного опыта, и непосредственность живой увлеченности. Единственное, что можно было бы пожелать артисту: в моменты любования красотой звуковых построений порой возникало ощущение статичности, и тогда хотелось, чтобы исполнение было чуть интенсивнее, напористей.

Олегу Малову с его несколько рациональным стилем игры ближе классическое у Брамса. В его трактовке подкупают высокий вкус, целомудренность чувства и по-особому бережное отношение к каждому интонируемому звуку.

Наконец, Леонид Зайчик, играя Брамса, продемонстрировал хорошую пианистическую школу, благородный звук, осмысленность фразировки. Хотелось бы чувствовать только при этом больше индивидуальной артистической инициативы. Одно из отделений концерта пианист посвятил сочинениям советских, главным образом ленинградских авторов. Среди произведений оказалось немало редко исполняемых. В отборе пьес молодой музыкант проявил вкус, а сыграл их увлеченно и выразительно.

Сочинение ленинградского композитора было включено и в программу вечера О. Малова — это Фортепианная соната № 4 Б. Тищенко, которую пианист интерпретировал с присущей ему определенностью исполнительских намерений. Вот только осуществлены эти намерения были не до конца: игре артиста недоставало требуемых музыкой мощи, ритмической импульсивности и в то же время внутреннего спокойствия.

***

Среди немногих артистов, добившихся за последнее время серьезного успеха в области камерного пения, лауреат международных конкурсов Надежда Вайнер. Сольный концерт певицы в Малом зале Филармонии продемонстрировал стремление ее к совершенствованию мастерства. У Вайнер — большой, сочный, какого-то особого тревожащего тембра голос. Она поет с глубоким чувством. В музыке разных композиторов ей ближе всего образы патетические. Певица заметно старается найти неповторимые краски дли каждого из стилей (в этом ей помогает пианистка О. Николаева, с художественным тактом провела она в концерте фортепианную партию), и искания эти ей следует продолжить. Песни Даргомыжского, Шуберта, де Фальи прозвучали, пожалуй, особенно волнующе, порой захватывающе. Менее цельным оказалось воплощение цикла Мусоргского «Песни и пляски смерти». Для того чтобы полнее выразить гуманистический замысел гениального сочинения, в вокальное и инструментальное изображение Смерти нужно внести больше негодующего пафоса, наряду с моментами сумрачного покоя, которые удались исполнительницам, ярче воплотить разделы, пронизанные зловещим движением.

***

Состоялось несколько удачных вступлений камерных ансамблей. В двух концертах, организованных в зале Капеллы по инициативе и при участии пианиста Анатолия Угорского, прозвучали сочинения крупнейшего современного французского композитора Мессиана. Квартет «На конец времени» (исполнители А. Угорский, А. Станг, Б. Пергаменщиков и А. Федоров) был написан и впервые прозвучал в фашистском концентрационном лагере, где во время второй мировой войны находился композитор. Другое произведение — цикл «Видение свершенного» (исполнители — фортепианный дуэт А. Угорский и Г. Тальрозе) — появилось вскоре после освобождения Мессиана из лагеря. Первое из сочинений — глубже, серьезнее, оба они красивы (порой, правда, не без примеси несколько внешней красивости), оба изобилуют тонкими эмоциональными и колористическими оттенками, оба были с чутким ощущением стиля и характера музыки сыграны артистами.

С большим успехом прошел в Малом зале Филармонии вечер ансамбля виолончелистов под руководством Анатолия Никитина. Все его участники — ученики Никитина, представители виолончельной школы, которую он уже немало лет ведет в Ленинградской консерватории. Помимо мастерского владения инструментом и ансамблевой слитности, музицирование в этот вечер волновало какой-то необычайной одухотворенностью. Яркое впечатление оставило прочтение сочинений крупнейшего латиноамериканского композитора XX века Вилла Лобоса — арии из Бразильской бахианы № 5 (сольную партию с проникновенной искренностью спела Екатерина Громова) и Бразильской бахианы № 1.

Таковы несколько примечательных событий концертной жизни города в канун фестиваля «Ленинградская музыкальная весна».

М. Бялик