Пресса
«Ленинградская правда»
О концертах 10 и 11.10.1975, БЗФ«Ленинградская правда», 12 октября 1975 г.
Штутгартский камерный
В ФЕВРАЛЕ 1973 года ленинградцы впервые познакомились с искусством Штутгартского камерного оркестра — одного из лучших музыкальных коллективов ФРГ. Его основатель и бессменный руководитель — Карл Мюнхингер, опытнейший музыкант с огромным стажем концертной деятельности. В 1945 году он создал камерный оркестр, первый крупный успех к которому пришел в 1946 году во время гастролей в Париже. В последующие годы коллектив приобретает широкую международную известность, чему способствует участие в популярных музыкальных фестивалях — в Зальцбурге, Эдинбурге, Амстердаме. В 1965 году на основе камерного оркестра создается большой симфонический оркестр под названием «Классическая филармония Штутгарта». Ныне оба коллектива являются гордостью своего города и всей страны.
10 октября артисты из Штутгарта вновь выступили в Ленинграде. В программе концерта, состоявшегося в Большом зале Филармонии, — музыка XVIII и XX веков. Уже первое произведение, исполненное гостями, — Сюита № 2 си-минор для флейты и струнного оркестра И.-С. Баха — показало, что перед нами великолепный коллектив, каждый участник которого является высокопрофессиональным музыкантом, мастерски владеющим своим инструментом. Исполнение Кончерто гроссо ре минор Вивальди и Чаконы из оперы «Парис и Елена» Глюка углубили и дополнили первые впечатления — исполнение было тонким и убеждающим, со строгим соблюдением всех стилистических закономерностей музыки XVIII столетия. Большой интерес вызвал струнный секстет из «Каприччио» — оперы Рихарда Штрауса, еще не ставившейся на нашей сцене. Завершило концерт одно из ранних произведений Бенджамина Бриттена — Вариации на тему Фрэнка Бриджа.
Вчера Штутгартский оркестр под управлением Карла Мюнхингера исполнил в Большом зале «Искусство фуги» Иоганна Себастьяна Баха — последнее творение великого немецкого композитора, его музыкальное завещание. Вдохновенная игра оркестра, замечательное мастерство его дирижера еще раз убедительно доказали глубочайшее художественное значение этого «педагогического» (именно таким его задумывал автор) произведения.
Д. Марков