«Советская музыка», 1976, № 7

ПАВЕЛ КОГАН — ДИРИЖЕР

Имя Павла Когана, скрипача, лауреата Международного конкурса имени Я. Сибелиуса, — уже достаточно хорошо известно. В минувшем сезоне состоялся его дебют (Большой зал Ленинградской филармонии, 15 февраля) в качестве дирижера, воспитанника Московской консерватории по классу Лео Гинзбурга.

Что же потянуло молодого музыканта, кажется нашедшего свою верную дорогу в искусстве, в не изведанный им доселе мир? В первую очередь — стремление к расширению своих художественных возможностей. Интерпретация программы концерта выдавала молодость артиста, но слушатели от первой до последней минуты ощущали искреннюю увлеченность исполняемой музыкой. Это качество позволило дирижеру довольно быстро найти общий язык с Заслуженным коллективом республики Симфоническим оркестром Ленинградской филармонии, как известно, всегда требовательно относящимся к молодым гастролерам. На первой же репетиции выявилось уверенное умение П. Когана вызвать творческую активность музыкантов. Продемонстрировал он и хорошее знание оркестра, несмотря на то, что сам не был оркестрантом, не прошел эту школу «изнутри».

Ф. Вейнгартнер отмечает в своей книге «О дирижировании»: «Оригинален тот, кто умеет быть естественным». Как показал концерт, естественность, непосредственность — отличительные черты искусства П. Когана-дирижера, проявившиеся в его интерпретациях Скрипичного концерта Брамса (солист А. Корсаков) и Восьмой симфонии Дворжака.

Дирижер не случайно поставил рядом двух великих современников, дышавших воздухом одной эпохи, близких по духу и в какой-то степени по способам выражения. Наиболее примечательно в стиле и того и другого композитора — взаимодействие романтических и классических традиций. По-видимому, П. Когана привлекло общее для обоих авторов сочетание рапсодичности, изменчивости настроений с логически стройной архитектоникой.

Одновременно П. Когану удалось выявить и своеобразие каждого композитора. В симфонии Дворжака он подчеркнул ее национальный колорит, раскрыл широкий круг образов — от народно-танцевальных до задушевно-лирических. Ближе всего оказалась интерпретатору жанровая конкретность музыки финала с последовательным проведением принципа динамического нарастания. Может быть, следовало пожелать дирижеру большей тщательности в отделке деталей, а также более активного использования колористических свойств отдельных групп оркестра.

Подлинной кульминацией программы стал Скрипичный концерт Брамса, сыгранный с огромным увлечением. Концерт, как известно, отличается равноценной смысловой нагрузкой партий скрипки и оркестра, что всегда представляет для дирижера особую сложность. Отрадно отметить, что сочинение было исполнено очень естественно, без каких-либо подчеркнутых эффектов. Особенно запомнились полный внутренней напряженности начальный унисон фаготов, альтов и виолончелей, дающих тон всему произведению, зажигательное начало финала и энергичная его разработка.

Контрастом ко всем предыдущим произведениям прозвучала увертюра «Кандид» Л. Бернстайна, в которой дирижеру удалось добиться идеально выровненного звучания в tutti и в каждой группе оркестра. Изобилие красочных, декоративно-живописных эффектов, свободная метроритмическая организация, острая характерность и своеобразный гармонический язык этой виртуозной пьесы были бережно сохранены в трактовке дебютанта.

Программа концерта Павла Когана дала ему возможность показать себя в разных по жанру произведениях. Его способности в кратчайший срок (две репетиции) направить усилия оркестра в единое русло, добиться от коллектива осуществления своих замыслов заслуживают всяческого поощрения.

Н. Кузнецова