«Ригас Балтс», 2 февраля 1977 г.

Мир, раскрытый певицей

В первых концертах нового года в Ленинградской филармонии и Капелле приняли участие рижские солисты: народный артист СССР Карлис Заринь исполнил сольную партию в «Те Deum» Берлиоза, который прозвучал в Советском Союзе впервые, а затем вместе с заслуженной артисткой Латвийской ССР Леонардой Дайне выступил в «Реквиеме» Моцарта (дирижер О. Чекиджян и хоровая капелла Армении). Народная артистка СССР Жермена Гейне-Вагнер участвовала в органно-вокальном концерте с известной ленинградской органисткой Ниной Оксентян.

Программа, как всегда у Гейне-Вагнер, была подобрана очень продуманно, причем все произведения исполнялись на языке оригинала. В первом отделении прозвучали сочинения Брамса, Вагнера и Листа. Стилистическая чуткость певицы сказалась в выявлении наиболее характерных черт творчества каждого композитора. В романсах Брамса «Глубже все моя дремота» и «Колыбельная», спетых сдержанно, без эмоциональных всплесков, Ж. Гейне-Вагнер подчеркнула простоту и задушевность музыки, ее близость к народной песне.

Совершенно иным, насыщенным звуком было исполнение сочинений Вагнера. В песне «Грезы» убедительно передана своеобразная вагнеровская декламация, томительная чувственность его хроматизмов и в то же время смутность этого мира грез. Оригинально трактован сон Эльзы из оперы «Лоэнгрин». Включение подобной лирической арии свидетельствует о широте творческого диапазона певицы, исполнявшей в театре, как известно, партию другой, прямо противоположной по характеру, вагнеровской героини — мстительной, коварной Ортруды. В этой арии Гейне-Вагнер рисует все богатство переживаний Эльзы.

Еще один мир, раскрытый певицей, — мир романсов Листа, где преобладает не глубина, а тонкость лирических настроений. С большим изяществом и грацией воплощена миниатюра «В любви все чудных чар полно». Красиво в сопровождении арфы и органа прозвучал популярный романс «Как дух Лауры», бисированный по требованию публики. В нем певица передала не столько бесплотность смутных мечтаний, сколько пылкость любовного призыва, использовав все разнообразие палитры своего голоса.

Второе отделение концерта, посвященное преимущественно французским композиторам, было лишено резких образных контрастов — в нем господствовали светлые, задумчивые настроения, образы вечерних размышлений, возвышенных молитвенных созерцаний. В музыкальном отношении из этого общего стиля несколько выпадала «Ave Maria» Масканьи — с типично итальянской, броской, открыто-эмоциональной мелодией, переданной Гейне-Вагнер ярко, пылко, страстно. В «Колыбельной» Годара голос певицы красиво перекликался со скрипкой; особенно выразительно прозвучала прозрачная, истаивающая концовка. В «Вечерней песне» Гуно точно продуманная линия нарастания и спада подчеркнула гармоничную завершенность формы этого сочинения. Наибольший успех у публики имела «Ave Maria» Баха–Гуно, с красочным, даже несколько театральным сопровождением арфы, скрипки и органа. Гейне-Вагнер спела ее с большой искренностью и силой чувства, однако сдержанно, без резких кульминационных верхних нот, чутко соизмеряя звучание своего мощного голоса с акустикой зала. Написанная для более легкого, чем у певицы, сопрано каватина Лейлы из «Искателей жемчуга» Бизе была исполнена очень мягко, лирично: тонко воплощена безмятежность светлого чувства, с подлинной свободой передана гибкая, изящная, женственная мелодия.

Ленинградские любители музыки горячо принимали певицу и долго не отпускали ее, настойчиво требуя повторений.

А. Кенигсберг, кандидат искусствоведения