«Советская культура», 10 ноября 1978 г.

Лучше раз увидеть…

Эти слова, наверное, с полным правом можно отнести и к телевидению. Ведь сколь бы значительными ни были открытия в области «телевизионных посиделок» и роль слова в беседах на голубом экране, все-таки окно в мир открывает прежде всего теле- и кинокамера.

Не один год минул с премьеры телефильма «Наш Гагарин», а до сих пор помнятся кадры. Ковровая дорожка от трапа самолета, по которой шагает первый космонавт Земли. И уже по такой же дорожке вышагивают двое… Затем уже трое… Так секундные документальные кадры в стремительном монтаже вбирали в себя силу обобщения.

На экране человек поднял с земли стебель и колос. Один стебель и колос с полеглого хлебного поля. Это программа «Время». Телевизионная информация об итогах урожая дала пищу уму — каким же трудным был этот собранный и сданный стране хлеб! И эти кадры прошли на телеэкране не вчера, но врезались в память, ибо несли в себе нечто большее, чем просто «подсмотренное».

А вот сравнительно недавнее — на концерте из Останкинской студии. Только что прошло интервью с коренной дальневосточницей Валентиной Хетагуровой, чей призыв поехать в эти необжитые края прозвучал со страниц «Комсомольской правды» сорок лет назад. Крупным планом на экране ее лицо, слышна фонограмма кинофильма «Девушка с характером», кадры которого видят вместе с ней и сидящие в концертной студии. И через ассоциативные нити происходит связь времен — дня сегодняшнего и тех лет, когда молодые люди первопроходцами пятилеток осваивали Дальний Восток.

Да что тут говорить! Каждый из нас может привести немало примеров из телевизионной практики, когда один «взгляд» камеры был выразительнее и весомее многих «граммов словесной руды». И не только в документалистике, но и в такой сложной области, трудно переводимой на язык другого вида искусства, — в музыке.

Я вспоминаю телефильм «П. И. Чайковский — Шестая симфония» (оператор К. Апрятин), в котором раскрытию музыки служили мир вещей (даже колонны, ряды кресел в зале Ленинградской филармонии) и сама фигура дирижера Ю. Темирканова, его лицо, руки. Одна, к слову, деталь — его опущенная кисть в такт с заключительными звуками финала «читалась» как безжизненно упавшая, навеки умолкнувшая рука… И это удивительно совпадало с патетическим настроением музыки.

А в телефильме «Композитор Георгий Свиридов» (оператор Ю. Белянкин) отлично снятые кадры земли русской в сочетании с музыкой (без единого слова) говорили о нерасторжимой связи ее творца с национальными корнями — с Россией.

Серия телефильмов, посвященных Евгению Мравинскому, — на этот раз мастерство оператора Г. Рерберга — помогло проникнуть в творческую лабораторию музыканта, перестрадать вместе с ним отдельные моменты в жизни артиста — это шествие на «казнь» перед каждым концертом, перед каждым выходом на публику. Как передает это фильм? Оператор снимает длинный-предлинный коридор, который надо пройти, преодолевая самого себя. На экране — коридор, уходящий в глубь кадра, дорога без конца.

А вот телефильмы цикла «Искусство Святослава Рихтера» и кинолента «Хроники Святослава Рихтера» (оператор Н. Москвитин), прошедшая премьерой 31 октября. Камера открывает нам то, что не увидишь, сидя в концертном зале. Иногда она останавливает свой взгляд на лице пианиста, фиксирует, как отвечает его мощным рукам инструмент, делая зрителей едва ли не сотворцами звучащей музыки.

Приведенные здесь названия — из области телекино. У телефильма есть свои преимущества перед прямой трансляцией — ну, хотя бы возможность «семь раз отмерить», прежде чем показать. Быть может, оттого телефильмы и в операторском решении значительнее, интереснее и музыкально грамотнее, нежели просто трансляции, особенно с симфонических концертов.

Проблема эта, как показывает редакционная почта, волнует многих зрителей. Дважды (8 августа и 12 сентября) «Советская культура» предоставляла возможность высказывать свои мнения о показе музыки на телеэкране нашим читателям. Ей посвящают свои письма в редакцию библиотечный работник Е. Фридрихсон из Калинина, артист оркестра Театра оперы и балета Латвийской ССР А. Акопян, киевлянин В. Мулов, москвич В. Розенбаум и другие.

Чем чаще всего не удовлетворяет нас показ музыки в прямых трансляциях? Прежде всего сложившимся штампом — я назвала бы его «путешествием по оркестру» по принципу: показывать в кадре инструмент, который в данный момент звучит. Думается, такой принцип более уместен для музыкально-образовательных передач об оркестре, когда действительно надо продемонстрировать и как выглядят инструменты, и как они звучат. Но не всегда он «работает» на серьезный симфонический концерт.

Не правда ли — вспомним — чаще всего в кадр попадают духовые, видимо, потому, что они броски, эффектнее выглядят: завитки валторн, движки тромбонов, металлические «пуговицы»-клапаны на черном дереве фаготов и кларнетов. Но ведь один вид играющего в данный момент фаготиста ничуть не приближает и не проясняет саму музыку.

Сегодня в руках у телевизионных операторов хорошая техника: современная телекамера оснащена немалым количеством так называемых «спецэффектов». Их мы довольно часто встречаем на телеэкране в эстрадных программах. Но думаю, что ими тоже надо умело пользоваться. Во всяком случае много ли зрелищности в том, когда, как палуба попавшего в шторм корабля, раскачивается на экране сценическая площадка, когда кадр строится по диагонали, когда исполнитель появляется одновременно и в двойственном числе, и в разных ракурсах?.. Использование «спецэффектов» при показе серьезной музыки скромнее. Пол не раскачивается под ногами оркестрантов, хотя прием двойной экспозиции нередко позволяет увидеть музыкантов как бы в двух и трех ипостасях.

Вспоминается заключительный концерт VI Международного конкурса имени П. И. Чайковского. Выступает пианист М. Плетнев, обладатель первой премии. Изысканно строгий, сдержанно серьезный музыкант — как интересно понаблюдать, каков он за фортепиано! Но камера мечется; за фигурой исполнителя (двойным наложением) появляется вторая, и уже четыре руки на телеэкране и две клавиатуры…

Вряд ли кого-то удивит, что и письма читателей, и сегодняшний разговор возвращается к передачам с VI Конкурса имени П. И. Чайковского: в те дни, естественно, было много музыки на телеэкране и естествен интерес к этому огромному событию в музыкальной жизни. Вряд ли можно исчерпать и саму тему. Но говорить об этом стоит. Тем более, что музыка, как известно, займет достойное место в культурной программе московской Олимпиады-80. Как будет выглядеть она в показе по телевидению? Избавится ли от нынешних просчетов? Сумеет ли вобрать в себя все лучшее, что наработано в данной области? Словом, какой же «увидит» ее мир?

А. Куржиямская