«Голос Риги», 17 октября 1979 г.

Латвийский симфонический оркестр в Ленинграде

Симфонический оркестр Латвийского телевидения и радио не раз приезжал в Ленинград, и его гастроли неизменно вызывали интерес любителей музыки. На этот раз он привез две программы, свидетельствующие о широте возможностей латвийских музыкантов. Первая, открывшая абонемент «Музыка — детям», состояла из популярных произведений — увертюр, танцев и других отрывков из музыки к пьесам и кинофильмам. Очень приятно, что художественный руководитель и главный дирижер оркестра В. Синайский нашел возможность и в такую тематическую программу включить сочинение латышского композитора — свадебный вальс Яниса Иванова из кинофильма «Весенние заморозки». Здесь можно было услышать фрагменты и менее известные, к примеру, «Мелодраму» из музыки Чайковского к весенней сказке Островского «Снегурочка», пленившую очень мягким звучанием струнной группы, выразительностью, проникновенностью в передаче печальной лирической мелодии жалобы Купавы.

Наиболее крупными произведениями в концерте были увертюра к «Эгмонту» Бетховена и три части из Второй сюиты «Арлезианка» Бизе (жаль, что не вся сюита). Несмотря на широкую популярность этой музыки, в исполнении не ощущалось «заигранности» — все звучало живо, энергично, увлеченно. И в этом большая заслуга В. Синайского, стремившегося даже в очень известных сочинениях найти новые, свежие оттенки. Так, в «Эгмонте» он усилил темповый контраст, подчеркнув значительность начального эпизода более медленным, чем обычно, движением и увеличив стремительность ликующей коды. Благодаря этому особенно выпукло предстала свойственная Бетховену конфликтность, непрерывность, устремленность развития. В «Арлезианке» на первый план выступила основательность народного быта, грубоватость, тяжеловесность плясок. Это сказалось и в мощном звучании первой темы — «Пасторали» и финала — «Фарандолы», и в подчеркнутой четкости, мерности ритма всех танцевальных и маршевых тем. Однако при такой трактовке неизбежны и потери: в крайних разделах «Менуэта» (с солирующей флейтой и арфой) недоставало пиано, мягкости, лиричности, камерности звучания, во второй теме «Фарандолы» — легкости, стремительности, вихревого начала. А между тем оркестру вполне доступны и такие краски: это подтвердила завершившая концерты увертюра Россини, вызвавшая бурный восторг публики блеском исполнения, виртуозной техникой струнных и деревянных, яркостью типичных для композитора длительных нарастаний, за которые Россини прозвали «синьором Крещендо».

Во втором концерте, где прозвучали такие сложные произведения, как Второй фортепианный концерт Прокофьева и «Петрушка» Стравинского, дирижер и оркестр продемонстрировали уверенное владение современным стилем. На этом фоне несколько потерялись скромные по замыслу «10 латышских народных песен» Альфреда Калныня, включенные в программу в честь 100-летня композитора. Однако ленинградцам интересно было познакомиться с последним сочинением основоположника национальной оперы, исполненным с большой искренностью и увлечением. Особенно запомнился центральный раздел сюиты — вариации песни «Вей, ветерок!», жемчужины национального фольклора: насыщенное звучание низких струнных инструментов, мягкий хор медных, широкий разлив всего оркестра, выразительные соло виолончели и скрипки, нежное, проникновенное лирическое заключение. Богатство инструментовки композитора позволило раскрыться лучшим качествам оркестра.

Во втором концерте для фортепиано с оркестром Прокофьева, где солистом выступил известный пианист В. Крайнев, привлекло прежде всего исполнение первой части. Тонко, с настроением прозвучало лирическое начало с красивой, задумчивой песенной мелодией, столь контрастирующей с последующими холодными, колючими, гротесковыми образами. Великолепный контраст звучности был достигнут в коде: мощная оркестровая кульминация, величественные фразы медных — и вновь все стихает, возвращаясь к задумчивой лирике начала. Яркое впечатление оставили грозное интермеццо и стремительный финал.

В «Петрушке» Стравинского порадовало хорошее чувство стиля, яркость, броскость общего звучания, умение передать столь присущее композитору богатство ритмов и свободное сплетение различных тем. Наиболее цельное впечатление произвела 1-я картина — «Народное гулянье на Масленой», с постоянной сменой сцен массового разгула и тревожных, фантастических образов. Иронично поданы пошловатые танцевальные темы лирического склада (шарманщика, Балерины, Арапа) — они прозвучали насмешливо или подчеркнуто тупо. Выразительны многочисленные соло различных инструментов. Особенно блестяще проявила себя медная группа в последней картине народного гулянья. Однако в сцене смерти Петрушки, переданной очень трогательно, не хватало ужаса, надрыва, загадочности, заложенных в замысле балета. В целом не все намерения В. Синайского были выявлены до конца — ощущается, что эта последняя сложная работа оркестра еще мало показывалась слушателям, она нуждается в шлифовке, в закреплении найденного.

Ленинградские любители музыки горячо приняли выступления Латвийского оркестра.

А. Кенигсберг