«Смена», 20 января 1980 г.

ВОСХОЖДЕНИЕ К МУЗЫКЕ

Воскресный гость «Смены» — Герой Социалистического Труда, народный артист СССР, лауреат Ленинской и Государственных премий, академик Академии педагогических наук СССР, депутат Верховного Совета СССР композитор Дмитрий Борисович КАБАЛЕВСКИЙ

В САМЫЙ канун Нового года Дмитрию Борисовичу Кабалевскому исполнилось 75 лет. Назовем его на этот раз просто, не будем вновь перечислять регалий и званий. Ведь они вовсе не обязательны для представления этого человека, чье имя известно в каждом доме, буквально всем — от мала до велика. Так уж жил он всю свою жизнь, отдавая каждый день и каждую минуту людям, и в первую очередь — детям, потому что, как сам он признался однажды, «дети — источник творческой молодости». А творческая молодость — и по сей день главное качество Дмитрия Борисовича. Она и в том, что он сегодня пишет, и в том, как продолжает относиться к делу, как говорит — увлеченно, азартно, не зная равнодушия. Она, эта молодость, парила в атмосфере Большого зала Ленинградской филармонии, где совсем недавно состоялся авторский вечер композитора в честь его юбилея. Но юбилей позади, и снова удивительный этот человек занят делом.

Пятьдесят дет прошло с того дня, как в Малом зале Московской консерватории прозвучал первый струнный квартет выпускника Консерватории по классу композиции Дмитрия Кабалевского. В октябре минувшего года состоялась последняя премьера Кабалевского — Четвертый, «Пражский» концерт для фортепиано с оркестром. А между этими двумя датами — напряженная творческая жизнь, которая с самого начала, как только почувствовал себя композитором, была адресована детям.

— Еще в консерваторские годы я написал два цикла фортепианных пьес — «В пионерском лагере» и «Из пионерской жизни». И вот с тех пор этой работы не прекращаю. Хотя пишу, конечно же, и взрослые произведения. Но это деление на взрослое и детское — оно условно. И потому в моем «Реквиеме» самые кульминационные фразы поет детский хор, а «молодежные» мои фортепианные, виолончельные и скрипичный концерты часто звучат и в исполнении знаменитых музыкантов. Через несколько лет после окончания Консерватории я был на праздновании десятилетия Артека. Там впервые попробовал побеседовать с детьми о музыке, и должен вам сказать, что ничего из этого тогда не получилось. Но решил пробовать снова…

— А если бы тогда вы вдруг отчаялись, то, возможно, не было бы знаменитых ваших «Бесед о музыке», может быть, даже той новой программы детского музыкального воспитания, которая пришла сегодня в общеобразовательную школу, тоже не было. Впрочем, это странное предположение, — ведь вы не ушли от детей и программа есть.

— Да, есть, и она уже не экспериментальна. Сейчас ее приняли как обязательную, и в течение ближайших двух лет все начальные школы Российской Федерации перейдут на эту программу. А вслед за начальными — и все остальные классы средней школы.

— Но о программе, если можно, немного позже. Хотелось, чтобы вы поделились своими наблюдениями о роли музыки в жизни ребенка.

— В жизни человека, а значит, и ребенка музыка занимает место совершенно особое. Она очень легко становится жизнью, а жизнь — музыкой, мы часто этот переход и заметить-то не успеваем. Когда нам плохо — из всех искусств мы предпочтем музыку, когда очень хорошо, радостно, весело — тоже. Ведь в музыке более всего ценно сочетание объективного, и субъективного. Все слышат в ней то обязательное, что имел в виду композитор («Траурный марш» Шопена никому не покажется радостной музыкой), и, кроме того, — свое, себя, очень субъективное и личное. И вот такое сочетание обобщенного и конкретного и делает музыку искусством совершенно особым. Потому и подход к ее изучению должен быть особым, не таким, как к другим предметам.

В первых классах надо заниматься не изучением музыки, но вхождением в нее. Проникновением. Ведь искусство проникает в человека не просто как знание, но, в первую очередь, как жизненное явление. Проникает не только в сознание, но и в эмоциональный мир. Нравственное начало есть только в искусстве. Ни один научный закон не объяснит нам, что хорошо, а что плохо. Искусство же дает возможность почувствовать: это хорошо, это подло, а это благородно.

— Но ведь занятие искусствами, знание музыки не гарантирует еще качества личности…

— Не гарантирует. Искусство само по себе человека не сделает. Но без искусства, без музыки человек никогда человеком не станет. Полноценная личность без искусства невозможна, здесь неизбежны изъяны — и прежде всего нравственного порядка. Искусство обязательно должно входить в общую систему воспитания человека. Однако оно пока еще, к сожалению, не заняло в этой системе того места, которое должно занять. Это пока еще колоссальный резерв. Всеобщая ликвидация неграмотности в России невероятно раскрыла творческие силы человека. А сейчас нам предстоит ликвидировать неграмотность эстетическую. И здесь мне видится резерв не меньший. Результаты, уверен, не замедлят.

В средней школе сейчас идет перестройка всей системы музыкального воспитания. Более семи тысяч школ в Российской Федерации занимаются сегодня по новой программе. И как автор этой программы я должен сознаться: результаты превзошли все мои ожидания. И дело здесь не только в том, что музыка становится важным предметом (а вспомните, как относились раньше в школах к урокам пения), но и всерьез сказывается на общем развитии ребят. Ведь наша цель — воспитать в маленьком человеке подлинную музыкальную культуру как часть всей личностной культуры. Воспитать не музыканта, но человека.

— Дмитрий Борисович, вы, признанный композитор, у которого, помимо творческих, столько общественных дел и нагрузок, вдруг находите в себе силы работать педагогом музыки в обычной общеобразовательной школе. Что повлекло вас туда?

— То же, что движет и остальными моими действиями, — любовь к музыке и любовь к детям. С радостью и волнением переступил я семь лет назад порог одной московской, как вы сказали, самой обычной общеобразовательной школы, с тем чтобы убедиться самому, что моя программа, которой я отдал столько лет и сил, и энергии, на самом деле нужна детям. И еще я хотел убедиться в том, что музыка моя стала чьим-то достоянием. Из школьных уроков почерпнул необыкновенно много ценного. Должен сознаться, что дети за всю мою жизнь мне дали, наверное, больше, чем я сумел и успел дать им.

Мне интересно наблюдать, как слушают первоклассники арию Сусанина и как сами поют главную мелодию. Потом они запоминают хор «Славься!» Так в их сознание входит не просто гибель Сусанина, но и величие его подвига. Так учатся они не только слушать музыку, но и сопереживать, и сострадать… На самом первом уроке в первом классе звучит знаменитый прокофьевский Марш. А его же Классическая симфония венчает занятия по нашей программе в седьмом классе. Каждая четверть посвящена своей музыкально-эстетической теме. Но, добавляя темы новые, предыдущие мы продолжаем развивать. Тема не кончается, но длится. На нее надстраиваются все новые и новые. Так строится наша лестница — восхождение к мировой музыкальной культуре.

— Но, согласитесь, одно дело, если и детям приходит такой учитель, как вы. Тут в результатах сомневаться не приходится. А обычные учителя в обычных школах? Ведь далеко не все из них имеют хотя бы начальное музыкальное образование. Как могут они преподавать музыку? Наверное, воспитание воспитателей — вопрос не менее сложный, нем воспитание детей?

— Сегодня проблема учителей определяет темпы всеобщего перехода на новую программу. Сейчас все зависит именно от них. Программа наша дается в руки лишь тем педагогам, которые получили подготовку на специальных курсах. Новое содержание занятий требует, естественно, новой методики. Со старой сюда нельзя. Это то же самое, что к новому станку пустить рабочего, умеющего работать лишь на старом. Результаты будут плачевны. Старая методика может лишь скомпрометировать новую программу.

Сейчас во всех педагогических институтах, в педучилищах страны есть спецкурс по новой программе. Никто не спорит: конечно же, лучше, если занятия в школах будут проводиться квалифицированными специалистами, людьми, имеющими специальное музыкальное образование. Но на сегодняшний день это еще невозможно. Потому приходится подготавливать для подобных занятий предметников. И оказывается, что среди них есть очень неплохие педагоги по музыке. Но тем не менее в обычную школу вливаются уже педагоги со специальным музыкальным образованием — надо отметить, что раньше такого не было.

— А какое место в вашей программе занимает музыка, написанная специально для детей?

— Она, конечно, очень важна, но ее, к сожалению, так мало. Я считаю, что музыкальное произведение для детей должно отвечать трем требованиям. Во-первых, это должна быть хорошая, увлекательная музыка, во-вторых, нельзя забывать о ее педагогической целесообразности, а в-третьих, необходима ее действенность в воспитательном отношении, она ведь призвана воспитывать только добрые чувства, потому что доброта — основа нравственности. И вот такой-то музыки, отвечающей всем трем этим требованиям, у нас пока немного…

— Мы сегодня все время говорили о детском музыкальном воспитании и не вспомнили о вашей композиторской деятельности.

— А это две стороны одного дела. Конечно, мне многое для новой программы пришлось написать самому, исходя из тех задач, которые я перед ней ставил. Но и программу свою я строил, как строят симфоническое произведение, — в ней есть свое развитие, свое напряжение, свои подъемы. Так что и здесь работал как композитор. Думаю, будь я педагогом, не композитором, этой программы мне не написать…

Четыре симфонии, оперы, четыре фортепианных, два виолончельных, один скрипичный концерты, вокально-инструментальная, камерная музыка, песни, музыка для кино… Композитор, пианист, кавалер многих орденов, председатель всевозможных советов по эстетическому воспитанию, оргкомитетов конгрессов и конференций по музыкальному воспитанию, почетный председатель международных детских организаций, педагог, публицист, неутомимый пропагандист музыки — вот мы и не обошлись без званий и регалий. Но можно сказать просто — Дмитрий Борисович Кабалевский, и не будет человека, который спросит: а кто это? Сегодня, в свои семьдесят пять, он остается таким же молодым, неутомимым, свято верящим в высокие человеческие возможности и в то, что они способны реализоваться, а музыка его все так же утверждает добро, так же светла, чиста и оптимистична, как была в его юности, а это значит, что годы прошли мимо него, оставив душу молодой, помыслы высокими и веру непоколебимой…

Беседу вела Т. Отюгова