«Вечерний Ленинград», 4 июля 1980 г.

Дирижер из Болгарии

Интересным, запоминающимся событием музыкальной жизни Ленинграда стал концерт болгарского дирижера Радосветы Бояджиевой, прошедший в Большом зале Филармонии имени Д. Д. Шостаковича.

Наша гостья — выпускница Ленинградской консерватории, обладающая богатым опытом оперного дирижирования. Она открыла концерт тремя фрагментами цикла «Картины Болгарии» своего соотечественника, разностороннего музыканта Казанджиева. В этих фрагментах, написанных для небольшого состава оркестра, Бояджиева продемонстрировала ярко выраженное образное мышление, умение воссоздать богатство национального колорита, переданного композитором с помощью выразительной по тембру инструментовки. И слушателю становится понятным выбор «Фантастической симфонии» Берлиоза — сочинения, наделенного особой щедростью и многокрасочностью оркестровки.

Написанная молодым композитором, «Фантастическая симфония» вошла в историю музыки как один из совершенных образцов программного симфонизма. Бережно и тонко воссоздавая «мечтания и страсти» героя, Бояджиева рельефно подчеркивает изнеженность души романтического художника. Картина бала с пленительным вальсом, решенным ритмически изысканно, стремительно сменяется вторжением лейтмотива. В третьей, медленной части кульминационным становится момент непримиримого столкновения в мятущейся душе художника идиллического успокоения, которое, увы, лишь иллюзия, с «навязчивой идеей» мучительно неудовлетворенной страсти. Поразительно найден Бояджиевой контраст чистейшего звучания скрипок и властных взрывов басов (виолончели и контрабасы). Четвертая и пятая части симфонии звучат как единое целое — оркестр поражает редкой монолитностью, он послушен малейшему усилию воли дирижера.

А в звучании музыки Моцарта пленяют мягкость и изящество, создание атмосферы камерного исполнительства, в котором солист может всесторонне раскрыться в чутком взаимодействии с оркестром. Концерт для фортепиано с оркестром ля мажор исполнил интересный молодой музыкант ленинградец Павел Егоров. Ему близка сосредоточенность мысли композитора. Музыканту важны не внешняя виртуозность и кажущаяся легкость пассажей, а живой ритм музыки, составляющей естество натуры Моцарта, невозможное без этой освещающей его пытливой и настойчивой главной мысли. Поэтому так характерно для пианизма музыканта углубленное звучание каденции в стремительном аллегро первой части, органично переходящее в исповедальное вступительное соло второй. Анданте — одна из самых проникновенных страниц Моцарта — лишено суетности, исполнено искренности и внутреннего достоинства.

Ленинградские любители музыки, безусловно, были рады встрече со столь разносторонне себя проявившим талантом Радосветы Бояджиевой как дирижера-симфониста.

О. Островский