«Вечерний Ленинград», 16 июня 1981 г.

МНОГООБРАЗИЕ ТВОРЧЕСКИХ ПОИСКОВ

Творчество ленинградских композиторов постоянно находится в центре музыкальной жизни нашего города. Об этом свидетельствуют и концерты прошедшей XVII Ленинградской музыкальной весны, и авторские вечера, позволяющие особенно пристально вглядеться в творческий облик композиторов.

Таких вечеров в Малом зале имени М. И. Глинки в настоящем сезоне было немало. В них исполнялись и сочинения известных композиторов, не раз звучавшие на концертных эстрадах, и произведения молодых авторов, дающие возможность непосредственно следить за развитием современной композиторской мысли.

Еще в 1965 году на Ленинградской музыкальной весне большой интерес слушателей вызвал вокальный цикл В. Гаврилина «Русская тетрадь», созданный на народные тексты. Рассказанная музыкой история девичьей любви и страданий прозвучала свежо и сильно благодаря продуманной драматургии, выраженной ярко индивидуальными средствами. Это сделало «Русскую тетрадь» широко популярной среди исполнителей. Пожалуй, наиболее привязана к этому сочинению Н. Юренева, которая вместе с М. Карандашовой исполнила его в авторском концерте Гаврилина.

Иная грань дарования Гаврилина проявилась в Пятнадцати пьесах для фортепиано в 4 руки, увлеченно, с легкостью и блестящим ансамблевым единством сыгранных Н. Новик и Р. Хараджаняном. Небольшие пьески, как будто бы созданные для домашнего музицирования, объединяет обращенность к хорошо известным интонациям, показанным с оттенком легкой иронии, лукавой усмешки. Некоторые из пьес словно возрождают персонажей немого кино или чеховских ранних рассказов — одновременно смешных, грустных и — добрых.

Следующий авторский вечер можно было бы назвать вечером премьер. Впервые для широкой аудитории прозвучали несколько новых произведений В. Цытовича, Г. Корчмара, В. Гуркова, наглядно продемонстрировавших разнообразие творческих индивидуальностей композиторов.

С первых же тактов захватывает динамика развития Сонаты для скрипки и фортепиано Цытовича, основанной на острых, диссонирующих интонациях. Постоянно растущее напряжение словно обрывается в заключительном разделе-итоге высоким звучанием скрипки в сопровождении тихих, «несуетных» аккордов фортепиано. Сонату темпераментно исполнили А. Резниковский и автор. Владение формой, умение организовать образно и интонационно контрастный, хотя и не всегда оригинальный материал проявилось в «Шести концертных пьесах для фортепиано», выразительно сыгранных А. Угорским, и в ранее созданных Цытовичем «Трех песнях» на стихи кубинского поэта Николаса Гильена. Национальный колорит песен, патетику и драматизм ясно выявили Н. Алексеев и Е. Матусовская.

Интересен замысел сочинения Корчмара «Анаграммы (4 посвящения для фортепиано)». Положив в основу частей темы, в которых зашифрованы имена его любимых композиторов, Корчмар создал произведение, где «приметы стиля» этих композиторов органично инкрустируются в музыкальный язык самого автора.

Контрастом по отношению к усложненной звучности произведений Цытовича и Корчмара прозвучала музыка Тер-Мартиросяна и Гуркова. Лирико-романтический характер «Двух пьес для альта и арфы» одного из старейших композиторов Ленинграда Тер-Мартиросяна передали в ансамблевом единстве Ю. Крамаров и С. Бауэр. В песенных традициях решен вокальный цикл Гуркова «Шиповник цветет» на стихи Ахматовой (композитор обратился не к позднему циклу поэтессы с таким названием, а объединил под этим заголовком несколько ранних ее стихотворений). В распевной мелодике, естественной декламации автору удалось живо отразить настроения и интонации ахматовской поэзии.

Особую направленность и цель имел концерт из произведений В. Успенского. Он позволил панорамно — в пределах возможностей камерного концертного зала — осветить творчество известного автора. На примере прозвучавших сочинений слушатели еще раз убедились в многосторонности художественных устремлений композитора, в его желании освоить самые разнообразные пласты музыкальной выразительности. В этом Успенский — автор двух опер («Интервенция» и «Война с саламандрами»), симфонических произведений, популярных песен, музыки к спектаклям и кинофильмам — верен себе.

Демократизм языка, яркая образность, тонкое понимание специфики детской аудитории проявились в «Музыкальных рассказах» на стихи Маяковского, артистически исполненных Н. Шуйской и И. Таймановой. Особенности концертного жанра — броскость, характеристичность интонаций, эффектные приемы — отражены в Концертино для тромбона и фортепиано. Исполнительские возможности редко солирующего инструмента умело продемонстрировали В. Венгловский вместе с Т. Венгловской.

В сочинениях более крупных форм, прозвучавших на концерте, композитор ставит иные задачи, делая попытку философски осмыслить явления действительности. В сопоставлении различных образных сфер он утверждает торжество доброты и разумности жизни. Конфликт гуманного начала с механистическими, бездушными силами, воплощенный в столкновении групп струнных и ударных инструментов, ощутим в «Музыке для струнных и ударных», с пониманием замысла исполненной квартетом симфонического оркестра Филармонии (А. Рихтер, В. Лисняк, Ю. Аникеев, С. Чернядьев), а также В. Знаменским, В. Гладченко, С. Шейкиным. Глубоко впечатляют лирико-драматические образы «Музыки для скрипки и малого симфонического оркестра», экспрессивно, динамично выраженные в игре солиста М. Гантварга и оркестра старинной и современной музыки (дирижер — Э. Серов). В исполнении оркестра и солистки И. Богачевой прозвучало и одно из последних сочинений Успенского – «Ноктюрны для голоса и симфонического оркестра».

При всей разнохарактерности, контрасте сочинений ленинградских композиторов в них ясно ощутимо активное устремление к поискам. Оно присуще и произведениям, которые прозвучали в одном из последних авторских вечеров, посвященных творчеству Люциана Пригожина и Игоря Рогалева. Примечательно, что поиски новых звучностей, экспериментальных средств, характерные для музыки 60—70-х годов, отошли на второй план. Эта тенденция была представлена только Первым квартетом Пригожина, созданным в то время. С трудными исполнительскими приемами, редкими в игре на струнных инструментах и призванными передать особую напряженность, «наслоенность» чувств, хорошо справились А. Рихтер, В. Лисняк, Ю. Аникеев, С. Чернядьев. Другие сочинения Пригожина — Соната для готово-выборного баяна — свидетельствуют об усилении интереса к народным инструментам как потенциальным носителям еще не раскрытых выразительных средств, с помощью которых возможно создание по-настоящему глубокой и красивой музыки. Трагическая по образности Соната — пока одно из немногих и, можно сказать, лучших сочинений для баяна, талантливо исполненное О. Шаровым.

Способность к остроумному использованию музыкальных цитат, незаурядное комическое дарование Рогалева проявилось в композиции для баритона и камерного оркестра в восьми частях с прологом и апофеозом по А. П. Чехову «Жалобная книга». Обращение к чеховскому рассказу, преисполненному артистического комизма, — большая редкость и смелость. Но успех свидетельствует, что ничего невозможного нет… Тем более, если для сочинения находится такой блестящий исполнитель, как С. Лейферкус, доставивший слушателям большое удовольствие.

Как и в предыдущих авторских концертах, интерес вызывают премьеры. В новом сочинении Пригожина «Элегии» (камерная кантата на стихи А. С. Пушкина для баритона и оркестра), исполненном Б. Васильевым и оркестром старинной и современной музыки под руководством В. Маркина, вновь проявились характерные для него углубленность мысли, интеллектуализм. Композитор избрал стихи гражданственной направленности «Бог помочь вам», «Поэт», «Вновь я посетил» и попытался подчеркнуть в музыке присущий им этический пафос.

О Концерте-кантате на народные тексты Рогалева, прозвучавшем впервые в исполнении вокального ансамбли классической музыки (художественный руководитель В. Копылова), трудно судить как о целостном сочинении, так как оно не было исполнено полностью. Можно лишь сказать, что в ней, как и в «Жалобной книге», композитор проявил хорошее чувство слова, воссоздал характер и образность, типичные для народных песен.

Всего по нескольким авторским концертам можно судить о богатстве и разнообразии композиторских интересов, приводящих к созданию как безусловно удачных сочинений, так и произведений, являющихся лишь ступенями к последующим открытиям, без которых невозможно естественное течение музыкальной жизни. И наблюдения за интересным процессом поисков новых выразительных средств, форм, жанров показывают, что, подчиненные раскрытию идейно-художественного содержания, они приводят к новым достижениям.

Н. Еремина