«Вечерний Ленинград», 2 декабря 1981

III смотр творчества молодых композиторов Ленинграда

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТРАДИЦИЙ

НА КОНЦЕРТАХ КАМЕРНЫX…

Камерные концерты, состоявшиеся в рамках III смотра творчества молодых композиторов Ленинграда, познакомили нас с проблемами, волнующими авторов. Проблемы эти — самые серьезные: взаимоотношения человека с миром, проблема добра и зла, любовь как источник жизни и вдохновения. То, что они ставятся, свидетельствует о нравственной и человеческой зрелости молодых композиторов.

Из одного мелодического зерна вырастает философски осмысленная музыкальная концепция Концерта для органа А. Луцкого (исполнитель С. Цацорин). Само звучание органа, связанное в нашем представлении с великой музыкой старых мастеров, уже становится выразительным средством для воплощения общечеловеческих тем.

Не менее сложно музыкальное содержание Сонаты для валторны и фортепиано А. Затина (исполнители В. Буяновский и автор). Обилие эмоционально контрастных тем могло бы создать ощущение мозаичности, эклектики, если бы не строго организованная форма. Именно она способствует выражению главной мысли — о необходимости обращения к глубоким нравственным истокам.

Трагической ноте, ясно ощутимой в Концерте А. Луцкого и Сонате А. Затина, противостоит светлое, радужное настроение музыки для камерного оркестра «Песнь Зимцерлы» А. Томчина. Зимцерла — древнеславянская богиня утренней зари, и ее песнь — песнь о рассвете, ярком и прекрасном, — не что иное, как аллегорическое воспевание вечно юной прелести жизни, красоты природы и стремления к счастью (исполнители — ансамбль камерной музыки, дирижер А. Штейнлухт).

Владение приемами композиторского письма и высокоорганизованное логическое мышление проявились еще в одном инструментальном сочинении — Квартете для флейты, трубы, скрипки и фортепиано А. Мpeвлова (исполнители — А. Майоров, Б. Табуреткин, Л. Финдель и автор).

Так получилось, что четыре из пяти вокальных сочинений, представленных на смотре, были созданы на тексты восточной поэзии. Вряд ли можно считать такое совпадение случайным. Здесь сказались и традиции ленинградской композиторской школы и, главное, философское и эмоциональное своеобразие восточного поэтического искусства. Глубокие мысли, выраженные предельно кратко, афористично, действительно благодарный материал для музыкального воплощения. Возможно, это и привлекло A. Королева, создавшего «Три стихотворения Бхартрихари» для камерного хора и ударных (исполнители — камерный хор Хорового общества Ленинграда, дирижер С. Лось, ударник B. Знаменский). Слова индийского поэта VII века тонко претворились в хорах — лаконичных, миниатюрных по форме, контрастных по использованию приемов хорового письма.

В сочинении А. Королева почти нет приемов стилизации, и это связывает его с произведением А. Мыльникова «Четыре рубаи Омара Хайяма» (исполнители: К. Никитин — тенор, И. Рогалев — фортепиано). Как и предыдущего автора, А. Мыльникова прежде всего интересует философский аспект поэзии Хайяма. Но если у А. Королева есть хотя бы намек на «восточное» происхождение его музыки (мелодико-ритмическая прихотливость темы последнего хора, своеобразное использование ударных инструментов), то А. Мыльников словно намеренно отрешается от восточного колорита. Сосредоточенность, предельная внимательность к звучанию каждой ноты, каждого слова характерны для его произведения.

Совершенно иная трактовка восточной поэзии в сочинениях Г. Корчмара и О. Петровой. Аскетизм по отношению к красочно-выразительной стороне стихов Омара Хайяма словно компенсируется в произведении Г. Корчмара «Песнь разлуки», шесть газелей Надиры для сопрано и фортепиано (исполнители — И. Просаловская и автор). Узорчатый рисунок, долгое «любование» орнаментальной звучностью, стремление глубже проникнуть в образный строй стихов увлекают автора, и подчас изложение кажется несколько затянутым.

Этого удалось избегнуть О. Петровой в сочинении для голоса, флейты, гитары и струнного оркестра «Источник» на тексты «Песни песней» (исполнители — Е. Устинова, Г. Коробейников, В. Угорский, ансамбль камерной музыки, дирижер Штейнлухт). Медлительность, неспешность развития, свойственные восточному эпосу, отражены в словно застывших и лишь слегка «вибрирующих» звучаниях гитары и оркестра. Но пронзительный чувственный напев флейты прорезает вязкую музыкальную ткань, создавая эмоциональный контрапункт голосу героини, которая повествует о своей любви.

Сочинению О. Петровой отвечает одно присущее ей отличительное качество — направленность на сегодняшнего слушателя, воспитанного не только на классической «серьезной» музыке, но вобравшего в себя весь звуковой мир во всех его проявлениях. Это качество в еще большей мере обнаруживается в кантате «Дар» для тенора, камерного хора и инструментального ансамбля Л. Десятникова (исполнители — камерный хор Ленинградского института культуры имени Н. К. Крупской, дирижер — Н. Корнев, солист В. Напарин, инструментальный ансамбль). Написанная на стихи Г. Державина, она тактично соединяет в себе черты русского музыкального искусства XVIII века и элементы современной массовой музыки. При отличном чувстве формы, драматургии, скромной, но действенной инструментовке этот своеобразный синтез заставляет говорить о новом ярком и оригинальном сочинении.

Разнообразие идей, жанров и форм, высокий профессиональный уровень представленных на смотр сочинений подтверждают связь между молодыми композиторами и старшим поколением авторов, и в этом — лучшее доказательство жизнеспособности ленинградской школы.

Н. Еремина

…И СИМФОНИЧЕСКОМ

Первый день творческого смотра принес нам знакомство с жанром «легким» — песней и эстрадной музыкой. День второй приблизил к противоположному полюсу современного искусства звуков — музыке симфонической, «серьезной». На вечере в зале Академической капеллы имени М. И. Глинки прозвучали сочинения четырех молодых авторов — Дины Сморгонской, Ирины Цеслюкевич, Петра Геккера и Владимира Сапожникова.

Тема поистине философского звучания раскрывается в Третьей симфонии Владимира Сапожникова. Человек перед лицом Вселенной, отношения человека с окружающим миром — так можно попытаться вкратце передать основное образное содержание произведения. В двух его частях предстает перед нами сложнейшая коллизия осознания личностью самой себя перед ликом времени и мироздания. В музыке словно запечатлены «остановленные мгновенья» этого напряженного процесса. И потому статичность здесь явно преобладает над развитием, столкновением образов. В этом особенность стиля В. Сапожникова, но все же, слушая музыку, подчас испытываешь ностальгию по истинно симфоническому динамизму, по той широте и мощи дыхания, которые оказались бы сродни теме произведения и позволили бы композитору в полной мере обнаружить свой дар симфониста. А то, что подобным даром В. Сапожников наделен сполна, доказывает и искусное владение тембровыми красками оркестра, и умение создавать образы броские, своеобычные.

Тема нравственных исканий, борений человеческого духа нашла свое воплощение и в Концерте для альта и камерного оркестра Дины Сморгонской. От детски-светлого, беззаботного приятия мира в первой части Концерта — через возвышенную и сдержанную патетику срединной Арии (вызывающей ассоциации с образами баховской музыки) — к утверждению силы и оптимизма в финале произведения — такова «эмоциональная кривая» Концерта, по концепции своей приближающегося к симфоническому циклу. Музыка отмечена энергией, темпераментом, волевым началом. Именно эти образы выступают на первый план, оставляя несколько в тени лирическое интермеццо второй части, которая на общем фоне показалась несколько растянутой и аморфной.

Необычный замысел положен в основу кантаты Ирины Цеслюкевич «Утро», написанной на стихи Альфреда де Мюссе и О. Мандельштама. Соединение имен двух поэтов, столь значительно разделенных во времени и пространстве, на первый взгляд может показаться довольно странным. Композитор выбирает сочинения, проникнутые идеей пантеистического преклонения перед природой, ее силой и красотой. В музыке кантаты есть удачные оркестровые эпизоды, но в целом автору пока недостает более тщательного вслушивания в поэтическое слово, более трепетного к нему отношения.

«Музыкальными картинами» для камерного оркестра и фортепиано назвал свое сочинение Петр Геккер. Но его «Весенние игры» — это не только яркая, полнокровная колористическая звукопись, это и довольно тонкое, органичное проникновение в самый характер народного обрядового действа (произведение навеяно мотивами народного якутского эпоса — праздника встречи лета). Северный фольклор неоднократно привлекал внимание композитора (ранее им был создан балет на тувинские темы). И в новом сочинении П. Геккер соединяет принципы традиционного европейского симфонизма с интонациями якутского мелоса, в результате чего рождается самобытное симфоническое полотно.

В заслуженном успехе симфонического вечера заключена немалая доля энтузиазма и вдохновенного таланта исполнителей — Ю. Крамарова, Г. Тальрозе. К. Никитина, симфонического оркестра Филармонии под управлением дирижера Э. Чивжеля.

Концерт в Капелле обнаружил очевидную серьезность намерении и значительный профессионализм молодых композиторов, доказав еще раз, что у ленинградской симфонической музыки есть хорошие перспективы.

М. Галушко