«Смена», 24 января 1982

МАСТЕРСТВО ДУЭТА

По-разному складывается творческое содружество двух исполнителей. Нередко они долго ищут друг друга, иногда расстаются, не найдя взаимопонимания. Но если дуэт появляется на концертной эстраде в течение многих лет, то это свидетельствует не только о единстве художественных устремлений, но и о близости исполнительского темперамента, вкусов, высоком уровне профессионализма.

Скрипач Вадим Селицкий и пианистка Елена Шафран — пример такого содружества. II Международный конкурс имени П. И. Чайковского принес В. Селицкому звание лауреата. В настоящее время В. Селицкий — артист заслуженного коллектива республики академического симфонического оркестра Ленинградской филармонии, Е. Шафран — преподаватель кафедры камерного ансамбля Консерватории. Но, следуя сложившейся традиции и внутренней потребности, они ежегодно выступают с концертными программами. Сыграны уже многие произведения Бетховена, Брамса, Моцарта, Баха, Метнера. И все же концерт, состоявшийся в Малом зале имени Глинки, можно считать необычным. Впервые В. Селицкий и Е. Шафран целиком посвятили его исполнению сонат.

Вероятно, не случайно были выбраны те сонаты Моцарта, где особенно очевиден принцип концертирования — взаимодействия, «игры» двух равноправных партий скрипки и фортепиано. Солирование инструментов или слияние их голосов — все рождает ощущение блестящей ансамблевой игры. И в изящной, с неожиданными метаморфозами настроений первой части Сонаты соль мажор, и в искрящемся озорством финале Сонаты си-бемоль мажор, и в более зрелой, насыщенной драматическим элементом Сонате ля мажор проступает то умение исполнителей чувствовать каждое движение души друг друга, которое, вероятно, дается при длительном совместном концертировании и при высоком накале вдохновения.

Оно позволило ярко интерпретировать сложнейшую в художественном и техническом отношении Сонату для скрипки и фортепиано № 1 Белы Бартока. Богатая резкими перепадами от экспрессивных, напряженных моментов к утонченно-хрупким эпизодам, она требует огромного эмоционального напряжения.

В исполнении программы поразило многообразие тембровых оттенков скрипки. Выразительно-теплое, почти «голосовое» пение сменялось серебристой «флейтовой» звучностью, имитация звона цимбал (у Бартока) — резкой ударностью. Многоликость звуковых граней, передающих внутреннее содержание, подражающих народным инструментам, блистательно выявилась и в сочинениях, исполненных на бис. И всегда выразительному голосу скрипки соответствовало звучание рояля — в согласии или споре, в соперничестве или едином стремлении.

В таком глубоком взаимопонимании, по-видимому, и содержится секрет мастерства дуэтного исполнения.

Н. Еремина