«Музыкальная жизнь», 1982, № 5

ЛЕНИНГРАДСКИИ СИМФОНИЧЕСКИЙ

В неспокойном прелюдировании оркестра темные «клубящиеся облака» контрабасов временами прорезаются тревожными зарницами арфы, скрипок… Фаготы начинают нащупывать смутные контуры танцующей пары, другой, третьей… Постепенно свет разливается, и мы — в стихии венского вальса. С элегантной сдержанностью ведет дирижер набегающие волнами пленительные туры. Но в роскошной грации их звучания — затаенное напряжение, чувство тревоги. Все ярче и возбужденнее взметается красочное кружение вальса, и наконец, неотвратимый порыв коды. «Вальс» Равеля — заключительный аккорд гастролей в Москве Симфонического оркестра Ленинградской филармонии во главе с Александром Дмитриевым.

Это были не совсем обычные для коллектива концерты, впрочем, как и весь нынешний сезон, проходивший под знаком золотого юбилея. 50 лет назад оркестр родился при Ленинградском радио. Очень скоро его по праву стали считать лабораторией советской симфонической музыки. К. Элиасберг, Н. Рабинович (у него заканчивал аспирантуру Ленинградской консерватории А. Дмитриев), А. Янсонс, Ю. Темирканов… — под их руководством в разные годы оркестр рос, развивался, штурмовал вершины исполнительского мастерства. С ним выступали практически все известные советские дирижеры и солисты, многие зарубежные музыканты. В 1953 году оркестр перешел в ведение филармонии, и маршруты его концертной деятельности, все гуще пересекая карту страны, быстро пролегли в другие государства и континенты.

Немало страниц вписал оркестр в историю отечественной музыкальной культуры. Но особенно памятен его подвиг в героические дни блокады Ленинграда — легендарная премьера Седьмой симфонии Шостаковича под заградительный аккомпанемент советской артиллерии 9 августа 1942 года. И конечно, сегодня коллектив, представляющий филармонию имени Д. Д. Шостаковича, не мог не показать в столице монографической программы, посвященной творчеству великого советского композитора.

А. Дмитриев выбрал два тесно соприкасающихся между собой сочинения — Первый скрипичный концерт, в котором солировал Виктор Третьяков, и Десятую симфонию. Игра Третьякова, как и всего оркестра, впечатляет упругостью и силой, активностью звукоизвлечения, экспрессией. Артисты избегают усредненности, расплывчатости чувств; выразительная лексика конкретна, подчинена текущему моменту и одновременно замечательным образом соотнесена с генеральной задачей. Той же насыщенностью отмечена и интерпретация Симфонии. Достаточно вспомнить яростную стихию драматической борьбы в Скерцо, ироничные очертания третьей части, трагедийный накал Финала.

В какой бы роли ни выступал коллектив, игру его всегда отличает техническое совершенство и высокая исполнительская культура, я бы сказал, интеллигентность стиля, заявляющая о себе и безукоризненной слаженностью штрихов, и чутким взаимодействием групп, с филигранно выверенным балансом, и, прежде всего, заботой о красоте самого инструментального оркестрового звучания — неизменно мягкого, сочного, поющего. Одна из причин тому, несомненно, — прочно сложившаяся в коллективе и пользующаяся популярностью у слушателей практика ансамблевого музицирования. Постоянные участники камерных вечеров — струнный квартет, ансамбль ударных, различные составы духовых. Свой абонемент в Малом зале — у дочернего камерного оркестра, имеющего официальный статус филармонического. Все это делает коллектив очень мобильным, оперативным, способствует увеличению репертуарного диапазона.

Два новых для оркестра сочинения были представлены и в московских программах. В Пяти пьесах (соч. 5) Веберна, может быть, особенно рельефно проявляются вышеназванные исполнительские качества коллектива (в данном случае у струнных) — протяженное теплое звучание, мягкость выполнения угловатых приемов (col legno, у подставки, флажолеты…), эластичность интенсивной динамической нюансировки.

Еще одна новая работа — «Дон Кихот» Р. Штрауса, фантастические вариации на тему рыцарского характера для солирующей виолончели и большого оркестра. В «главной роли» — Г. Гиновкер, концертмейстер группы виолончелей, в «роли Санчо Панса» — концертмейстер альтов В. Шульга. Эта интерпретация — свидетельство высокого класса музыкантов оркестра, многие из которых удостоены почетных званий и конкурсных наград, и ведут регулярную сольную концертную деятельность. Наряду с упомянутыми артистами хочется назвать также X. Чинакаева (гобой), С. Седристого (валторна), В. Сумеркина (тромбон), М. Краснова (флейта), В. Бахтенкова (труба)…  Затруднительно перечислить всех, продемонстрировавших в рецензируемых программах великолепное исполнительское искусство. В синтезе индивидуального и ансамблевого мастерства — залог успешных творческих дерзаний коллектива. Да и как иначе было взяться за воплощение такого «акробатически виртуозного», ослепляющего броскими нарядами звукописи произведения. Еще важнее, что за щегольской внешностью изобретательно и щедро нанизываемых одно на другое персонифицированных музыкальных событий, призванных в скрупулезных подробностях изобразить длинную цепь курьезных злоключений Рыцаря печального образа, все время угадывается присутствие трогательной поэтичной личности героя. Под умелым руководством А. Дмитриева Интродукция, десять вариаций и Финал складываются в стройную и компактную композицию.

Отрадно, что коллектив, располагающий огромным апробированным репертуаром, не пошел по пути благополучно обставленного представительства, но привез в столицу программы, отражающие актуальный момент насущной жизни оркестра. Самая свежая работа, триумфальная премьера которой недавно состоялась в Ленинграде, — цикл Равеля на стихи Т. Клингзора «Шехеразада»: три поэмы для голоса с оркестром («Азия», «Очарованная флейта», «Равнодушная») в исполнении Елены Образцовой. Изысканная оркестровая ткань вызывает в памяти медленные и густые узоры красок на полотнах Гогена. В истомленно переливающуюся неисчислимыми цветовыми градациями палитру инструментальных звучаний выпукло вплетается страстный и волнующий голос певицы. Триптих Равеля, вдохновенно исполненный с симфоническим коллективом Ленинградской филармонии под управлением А. Дмитриева, — еще одна творческая победа Е. Образцовой, не устающей радовать слушателей все новыми и новыми художественными откровениями.

Нетрудно наблюдать, что в диалоге с солистом А. Дмитриев и его оркестр непременно инициативны, никогда не довольствуются статичным положением равнодушного подателя реплик. Ленинградский коллектив всегда оказывается чутким приверженцем концепции солиста, и вместе с тем непременно вносит свою немаловажную лепту в формирование окончательного облика интерпретации. Не нарушили доброго правила и выступления в московских гастролях Александра Слободяника (Моцарт, Концерт № 22) и Андрея Гаврилова (Равель, Концерт для левой руки). Столь успешный результат, помимо прочих достоинств, был обусловлен, в первую очередь, полным взаимопониманием и доверием, абсолютным эмоциональным согласием музыкантов в процессе воплощения замысла.

К лучшим достижениям оркестра принадлежит интерпретация Третьей симфонии Брамса, образная сфера которой чрезвычайно близка А. Дмитриеву. Ее музыка, полная патетики борьбы и романтической страстности, пронизана у ленинградцев какой-то особой лирической ширью. «Герой» симфонии впечатлителен и порывист, но далек от рефлексии или минутной слабости, наделен характером цельным и значительным. Нужно подчеркнуть, что исполнители сумели тонко воссоздать своеобразный общий колорит звучания симфонии — некоторую «рембрандтовскую» затемненность всей гаммы красок, даже в светлой по настроению, безмятежной пасторали Анданте.

Успех московских концертов, однако, совсем не знаменовал какого-либо подведения итогов в деятельности коллектива. Скорее, наоборот — очередной рубеж в творческом развитии оркестра, который пришел к своему полувековому юбилею во всеоружии мастерства.

В. Пасхалов