«Вечерний Петербург», 3 июня 1992

Рождение понимания

Не знаю, как другие, но лично я к встрече с музыкой из стран Востока готовлюсь как-то по-особенному. Ведь в нашем представлении восточная культура есть нечто замкнутое в себе, хранящее чрезвычайно важную тайну, которая – как всякая тайна – приоткроется лишь тому, кто пытается вникать, соблюдая должную дистанцию. Поэтому сделаю оговорку: если критик, по моему глубочайшему убеждению, всегда судит с позиции непонимания, то в данном случае это справедливо более чем когда-либо.

Композиторы, чьи сочинения были недавно представлены в концерте «Музыка Страны Утреннего Покоя», являются членами Общества современной музыки в Сеуле – одного из тех композиторских объединений, что стремятся связать ценности культуры своей страны с ценностями западной цивилизации, пользуясь современной западной композиционной техникой. В этом смысле симптоматичным оказалось уже сочинение, открывавшее программу, – пьеса Джанг Сан Пэка для арфы и фортепиано, озаглавленная «Nexus» (связь, соединение). Здесь соединение не только Востока с Западом, но и интересное соединение тембров: два инструмента существуют, с одной стороны, как дуэт, с другой, — как взаимно подцвечивающие друг друга краски. Звук одного инструмента поглощается другим, подчас переставая при этом существовать самостоятельно, но неуловимо меняя звучание партнера. Уже с этого первого сочинения я начал догадываться, что, вероятно, искомые особенности музыки наших гостей должны скрываться в деталях, во всевозможных «чуть-чуть». Эту мою догадку подтвердили и импровизационная звукопись «Эссе» для арфы соло Ду Юнг Сунга, и предельно детализованное скрипичное письмо в «Пентастихе» Кунинг Сан Со для скрипки соло, построенное на контрастном чередовании мельчайших штрихов. Такое же «чуть-чуть» отличало полифоническую технику «Музыки для трех исполнителей» Иен Кук Ли. Сочинения же Бьен Дон Пака «Пять пьес для виолончели и фортепиано» и Зонг Гу И «Gaza» показались интересно взаимодействующими соответственно с немецкой и восточноевропейской традициями музыки ХХ века.

Невольным наблюдением схождений и расхождений традиций, надо сказать, стало для меня и слушание музыки скандинавских композиторов в исполнении норвежского пианиста Кьелла Беккелунда в Малом зале Филармонии. Всемирно известный пианист, культурный и общественный деятель своей страны известен как пропагандист современной музыки. К нынешнему своему концерту в нашем городе (состоявшемуся при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и Министерства культуры Норвегии) он также отнесся как к миссии. Он поставил своей целью познакомить слушателей с современной музыкой Скандинавии. Поэтому программа по большей части состояла из имен, нам практически не известных, а каждое сочинение предварялось кратким рассказом о его авторе. Музыка же оказалась весьма разнообразной по духу и стилю: от сложного современного языка у Финна Мортинсена (Норвегия) и «ученой полифонии» в пьесах Карла Биргера Бломдаля (Швеция) до относительно популярного стиля в сонатине шведа Ларса Эрика Ларсона. Слушателей явно подкупила исполнительская манера артиста: полное внешнее спокойствие, даже некоторая флегматичность в сочетании с яркостью и определенностью звука и широким диапазоном красок, от тончайших деталей в миниатюрах Шёнберга до крупных броских контрастов в сонате норвежца Антонио Бибало (посвященной, кстати, самому пианисту).

В конечном итоге оба концерта при всей их непохожести оказались объединены общей задачей, поставленной ими передо мной как слушателем: попытаться найти ключ к музыке, принадлежащей практически неизвестным мне традициям, вникнуть в чужое, отыскав в нем свое, нащупав в звучащих сочинениях встречное движение – в мою, слушателя, сторону – или просто поймав знакомый отблеск. По-моему, именно так рождается нечто очень нужное сегодня нашей культуре – опыт контакта и понимания.

Александр Харьковский