«Вечерний Петербург», 30 ноября 1994

Вихри революции веяли над залом

В Большом зале Филармонии прошли концерты дирижера Владимира Ашкенази с Заслуженным коллективом академическим симфоническим оркестром. Были исполнены 1-я сюита «Жар-птицы» Стравинского (редакция 1911 года) и 11-я симфония Шостаковича «1905 год».

Свинцово-серые звучности нависли над залом: гнетущее оцепенелое ожидание чего-то ужасного, нарастающая тревога сковали тех, кто слушал в тот вечер симфонию Шостаковича. Чередой вплетаются в ткань партитуры знакомые всем мотивы революционных песен: «Вы жертвою пали», «Вихри враждебные» и, как требовательный призыв, – «Обнажите головы».

Симфоническая ткань дышала, жила, вздымалась под руками дирижера, как тяжелая лава, обрушиваясь на зал в кульминациях и замирая в нежнейших пианиссимо: вновь возрождалось сочинение, не исполнявшееся нашим оркестром с 1982 года. И чудесным образом страницы сложной, обширной партитуры сложились в художественную целостность, уже не требующую комментариев и дополнений: симфония «проживалась» и музыкантами оркестра, и сидящими в зале.

И все это происходило потому, что за пультом стоял Владимир Ашкенази, замечательный дирижер и, главное, прекрасный, тонко чувствующий музыкант. Его непосредственность, погруженность в исполняемую музыку, словно не было за спиной притихшей, напряженно вслушивающейся публики, подкупала: никакой позы, рисовки, ни тени самолюбования, нарциссического самоупоения – словом, того, чем так часто грешат многие дирижеры.

Преодолевая немалое сопротивление материала – я имею в виду наш симфонический оркестр, – Ашкенази сумел точно провести свои художественные идеи, осуществить свое слышание этой симфонии. И оказалось, что это яркое программное сочинение очень увлекательно: переходы настроений так зримо, чувственно переданные Шостаковичем, его манера последовательной драматургической разработки лейттем – все сложилось в грандиозное здание по мановению дирижерской палочки.

Ашкенази заметил, что потенциальные возможности оркестра огромны и нужна лишь постоянная ежедневная дирижерская работа, чтобы они раскрылись. На вопрос, какие качества оркестра составляют его особенность, Ашкенази ответил: «Очень красивый звук. Особенно в пианиссимо: они играют не просто тихо, а очень красивым тихим звуком».

Совсем по-иному – ярко и празднично – звучал оркестр в «Жар-птице». Роскошная оркестровка раннего Стравинского, со «свечением драгоценных камней -– тембров», как писал о ней Асафьев, в исполнении оркестра казалась радужно переливающимся потоком тем, мотивов, звуков...

Гюляра Садых-Заде