«Санкт-Петербургские ведомости», 18 января 1995

«Музыка высокого вдохновения»

Завтра главному дирижеру Академического симфонического оркестра филармонии Александру Дмитриеву исполняется 60 лет.

Коренной петербуржец и потомственный музыкант, он получил поистине универсальное музыкальное образование у самых выдающихся профессоров консерватории. Потом совершенствовался в Венской музыкальной академии, затем стажировался у Е. А. Мравинского.

Собственно, воздействие великого дирижера он испытывал с самого детства. То была эпоха Мравинского, и гипнотическое влияние его мощной художественной воли в той или иной степени ощущал едва ли не каждый профессиональный музыкант.

Дух и стиль Мравинского, несомненно, были родственны Дмитриеву, и мне кажется, что и сегодня они проявляются в его искусстве полнее, чем у кого бы то ни было. Нет, речь идет не о заимствовании внешней манеры. У Дмитриева – свои приемы, собственная техника. Родство же с Мравинским – в глубоком и постоянном ощущении ответственности перед публикой, перед коллегами, перед исполняемым автором. Акт интерпретации – не повод «себя показать», а приближение к тому, что задумал композитор. Знакомые сочинения звучат у Дмитриева непривычно, он освобождает их от ставших традиционными исполнительских наслоений.

Облик маэстро, его пластика, жест лишены какой бы то ни было аффектации. Все в нем являет собой олицетворение истинно петербургского вкуса, строгой простоты, редкостного профессионализма. Вспоминаю его за пультом в тогда еще Малом оперном театре. Он дирижировал тут и классику – «Евгения Онегина», «Майскую ночь», «Дон Жуана», «Весну священную» и оперы и балеты, партитуры которых были им первым озвучены – «Мадонна и солдат» Вайнберга, «Ярославна» Тищенко: с каким уверенным мастерством связывал он в тугой узел голоса солистов, хора и оркестра, выстраивал драматургическую линию.

Возглавляемый им филармонический оркестр уже много лет сохраняет высокое международное реноме и художественную стабильность, что нынче очень непросто. Дмитриев – человек интеллигентный, скромный и деликатный. И тем не менее ему хватает и воли, и авторитета, чтобы противостоять время от времени возникающему в оркестре напряжению. Главное же, что объединяет коллектив и дирижера – мгновения высоком радости от совместного вдохновенного музицирования. Перечислить то, что было ими сыграно и что хранит благодарная память, – значило бы назвать чуть ли не все значительное в классической и современной музыке.

М. Бялик