«Коммерсантъ», 24 марта 1995

Хрестоматия современного репертуара не обходится без Штокхаузена

В Петербурге завершился IV Международный фестиваль искусств «От авангарда до наших дней». Наиболее экзотической частью программы стали выступления двух ансамблей современной музыки из Германии и Голландии.

«Группа 7529» из-под Карлсруэ (руководитель Хайнц Р. Хубер) играет современную классику: Губайдулина, Берио, Кейдж. Характерно, что ансамбль ни разу не вышел на сцену в полном составе. В репертуаре группы – дуэты, трио, сольные композиции. Поэтому состав группы представляется необязательным: кажется, если кто-то уйдет, отряд не заметит потери.

Амстердамский ансамбль Novecento, напротив, выступает сомкнув ряды и играет музыку, специально для него написанную, позволяя себе роскошь носить вещи «индивидуального пошива». Среди авторов теперь есть и трое молодых композиторов из Петербурга. Андрей Фролов создал для Novecento напряженные, истовые «Драматические игры»; аутсайдер из Красной долины (поселка в Выборгском районе) Евгений Щелканов – блестящее, ностальгическое и хулиганское «Албанское танго»; европеец (по стилю жизни и сочинений) Всеволод Шмулевич – утонченную звукопись «Теней летнего вечера».

Два ансамбля дополняли друг друга, в том числе и по имиджу: «7529» производила более академическое впечатление, хотя от концертного костюма представительствовал только черный цвет. Аккордеон, давно используемый в современной серьезной музыке, не выбивался из общего ряда, а саксофон звучал лишь соло. Когда же на сцене появлялся Novecento, отделаться от джазовых ассоциаций было невозможно: те же саксофон и аккордеон, но, в добавление к ним – контрабас, и вот уже во рту пианиста мерещится сигарета, и сидит он словно не за роялем, а за разбитым пианино. С нефилармоническим имиджем можно обращаться «от противного»: ансамбль так и делает, когда исполняет музыку, лежащую совершенно в иной сфере. Или «вытягивать» маргинальные ассоциации на первый план, как поступил Евгений Щелканов, написавший танго будто для музыкантов, играющих в баре.

Лишь в день приезда обе группы узнали, что им готовится испытание. В обеих программах значился цикл Карлхайнца Штокхаузена Tierkreis («Знаки Зодиака»), и предстояло творческое состязание по обязательной программе. Замысел Штокхаузена предполагает досочинение – инструментовку, артикуляцию. «Группа 7529» заказала аранжировку знакомому композитору, музыканты Novecento сочинили ее сами, обсуждая и комбинируя идеи. В результате мы услышали весьма различные версии: у голландцев на первом плане оказались качество звука и мелодичность, у немцев – отчетливость линий, спор голосов, интонационная резкость (особенно в партии сопрано). Это не значит, что им не повиновались тончайшие градации «звучащей тишины» в Silenzio Губайдулиной и «Тихой сцене» Вольфганга Рима, или открытый «белый» звук в Erotikon Дмитрия Терцакиса. Оба ансамбля виртуозно используют эхо и «пред-эхо» (Штокхаузен), «окрашенные паузы» и шумы. Принципиальное отличие Novecento состоит в том, что группа представляет собой как бы единый инструмент, обладающий специфическим тембром.

Особенно это было ощутимо на концерте в музее Римского-Корсакова: крохотный зал был явно маловат для ансамбля, публика слегка придавлена, «накрыта» звуком, но эффект получился удивительный: в сумрачной, плотной, тягучей «ленте» унисонов с верхней острой флейтовой кромкой, гнусавой сердцевиной саксофона и аккордеона, глухими низами контрабаса и рояля можно было ловить переливы и отсветы, слушать по «этажам» или потягивать этот настой целиком. Дивная же акустика Малого зала филармонии позволила наслаждаться деталями; правда, придя утром на репетицию, музыканты изумленно замерли. Им было бы привычнее встретиться со слушателем в ином архитектурном пространстве. Но в Петербурге нет концертных залов – есть дворцы. И не только инерцию слушательского восприятия, но и подавляющее великолепие зала Энгельгардта приходится преодолевать музыке фестиваля «От авангарда до наших дней». Как и музыке novecento вообще.

Ольга Манулкина