«Коммерсантъ», 17 мая 1995

Открытия фестиваля Музыкальная весна»

Самый популярный реквием XX века создал главный английский композитор

Открылся 31-й международный фестиваль «Музыкальная весна в Санкт-Петербурге», центральной темой которого стала «война и скорбь войны». В тот же день, когда в Москве звучал «Реквием» Ханса-Вернера Хенце, в Санкт-Петербурге исполнялось другое произведение, созданное в том же жанре, – «Военный реквием» Бенджамина Бриттена, одна из самых знаменитых партитур второй половины ХХ века. Над подготовкой концерта работали Британский совет, Институт Гете, Санкт-Петербургская филармония и концертное агентство «Зима».

Мгновенно завоевав признание в 60-е годы, «War Requiem» Бриттена не растерял его до сих пор. В майские дни 1995 года, прислушавшись к мировому музыкальному пространству, можно было поймать моменты его почти стереофонического звучания: «Военный реквием» исполнялся в Берлине, затем одновременно в Эйндховене и Санкт-Петербурге. На 31-й «Музыкальной весне» оркестром дирижировали Шан Эдвардс и Владимир Альтшулер, трио солистов было также интернациональным (Елена Устинова – Найджел Робсон – Андреас Шмидт).

В Большом зале Филармонии царила атмосфера восторженная и отчасти ностальгическая: впервые «Военный реквием» прозвучал в Ленинграде 30 лет назад, а сейчас в партере и ложах сидели хористы и оркестранты – участники той премьеры. Наравне с ними поздравления принимала Людмила Ковнацкая – автор двух книг, посвященных Бриттену и английской музыке нашего столетия, а также бриттеновского фестиваля прошлого сезона: все эти годы она не оставляла стараний привлечь внимание публики к «островной» музыкальной культуре. С Бриттеном в результате ситуация складывалась более чем удачно; прочность сложившихся в 60-е годы контактов, освященных именем Шостаковича, позволила им «выстоять» даже в 70-е, когда наличие таких близких друзей, как Slava и Galina, могло вычеркнуть сочинения композитора из наших афиш. Благодаря выгодным качествам музыки, никогда не стремившейся к радикализму, гениально-эклектичной и по-перселловски меланхолично-прекрасной, произведения Бриттена вошли в репертуар отечественных оркестров, хоров, гитаристов, арфистов, вокалистов; даже театральные постановки как-то намекали на богатство бриттеновского списка сочинений. За спиной Бриттена маячили тени других английских композиторов, но всем было ясно, что главный – именно он.

Ольга Манулкина