«Смена», 15 ноября 1995

Наталья – прощание с юностью

15 ноября в Большом зале Филармонии имени Шостаковича выступит известная российская пианистка Наталья Трулль. В 1986 году на Международном конкурсе имени Чайковского она получила вторую премию, а два года назад стала победительницей престижного международного конкурса исполнителей «Мастера фортепиано Монте-Карло» (Монако).

Наталья Трулль преподает в Московской консерватории, много гастролирует в Италии, Японии, Англии. На концерте пианистка исполнит «Времена года» Чайковского и сонаты № 5 и № 6 Прокофьева.

Ну вот, мы и дожили до той поры, когда уже можно говорить: «в наше время»... В наше время, когда еще клялись именами великих, когда приезжали заниматься в Консерваторию к семи утра, когда почти бесполезно было рассчитывать пройти на международный конкурс, когда зубрили историю партии и читали запрещенного Набокова, когда кофе стоил 13 копеек, а «кофе за рубль», с коньяком, наливали в буфете Консерватории из-под прилавка...

Тогда у нас были свои кумиры – и одним из них была Наталья Трулль. В чопорный мир ленинградской фортепианной кафедры она ворвалась стремительно и напористо из совсем другой среды – с околотеатральной улицы Пестеля, из поэтических тусовок «Сайгона», из юношески честолюбивых репетиториев Московской консерватории. «И сразу же в этой просторной комнате стало тесно»... И сразу в воздухе запахло чем-то иным: то ли веселым пренебрежением к авторитетам, то ли смутной надеждой реализоваться уже сегодня. Рассказы о ее бурной пианистической юности приобретали бесплотную достоверность легенды.

Рассказывали: она приехала из Ленинграда в Москву прослушиваться у профессора Зака с пятьюдесятью копейками в кармане и без обратного билета, а когда профессор спросил, почему она не поступает в Консерваторию дома, в Ленинграде, ответила: «По семейным обстоятельствам».

Рассказывали: первый раз она решила участвовать в отборе на бетховенский конкурс за две недели до жеребьевки и подготовилась, занимаясь по восемнадцать часов в сутки.

Сегодня я думаю: в чем же была магия Наташиной игры тогда, между Первой премией на белградском конкурсе и второй на Конкурсе Чайковского? И все больше убеждаюсь: тогда, в восьмидесятые, в ней чувствовалась особая свобода, особая дерзость, особая, так необходимая в те годы лжи, честность. Ее имя звучало как символ: Тгue, истинная. Дух захватывало, когда из глубины отчаяния второй части Четвертой сонаты Прокофьева рождался немыслимый по волевому напору взлет. Язвительной насмешкой над житейской трусостью был «Хоровод гномов» Листа в ее исполнении. Сердце сжималось от совершенной лирики «Ромео и Джульетты перед разлукой»…

В ее внезапном отъезде в Москву был знак эпохи: подведена черта под романтической юностью ленинградского пианизма, и почти одновременно по разным причинам и по разным направлениям из Ленинграда разъехались Угорский и Берзон, Трулль и Зарукин. Наталья Трулль вернулась в Москву, в свой студенческий мир, дав повод к вечному противопоставлению «Петербург – Москва». Петербург – город ночной, сумеречной активности, Москва – утренних начинаний; Петербург располагает к замкнутости характера, Москва – к широте студенческого братства; в Петербурге – сон и смурь, скользкий изыск, ореол непризнанности, в Москве – явь и кайф, жесткий режим конкуренции, требование реализоваться здесь и сейчас. Не в этом ли романтическом двоемирии кроется загадка Наташиной человеческой и артистической натуры?

Сегодня Наталья Трулль – зрелый профессионал. Эта жизнь все реже дает испытать «мгновения роковые», но она честна в своем профессионализме сегодня. Жаль только, что ее огромный дар, дар играть и жить в сверхнапряженном режиме так до конца и не востребован. Она могла бы гораздо больше, представься повод. Но время прежних идеалов прошло.

И все же безумно интересно, как она слышит жизнь сейчас. Что прозвучит в ее Прокофьеве 15 ноября в Большом зале Филармонии?

Ольга Скорбященская