«Смена», 29 ноября 1995

Звуковые пути в сад земных наслаждений, или Послесловие к фестивалю

Не каждая улица ведет к храму. Звуковые пути не всегда совпадают с музыкальными, да и сами звуки могут быть разными. Возгласы одобрения по поводу того, что теперь – совсем как на Западе! - и у нас есть фестиваль авангардного и поставангардного искусства, шумные дискуссии вокруг многочисленных премьер, шуршание буклетов, приветствия спонсорам и иностранным гостям... Мелькание названий, имен, лиц напомнило портретную галерею, собранную бессменным распорядителем фестиваля "Звуковые пути” Александром Радвиловичем.

Музыкальный вернисаж начнем с портрета малозаметного. Длинноволосый и бородатый субъект в куртке, сшитой из портьерной ткани и покрытой сальными пятнами, сидел отдельно ото всех. Он выглядел так, словно только что проглотил какую-то дрянь. “Это критик”, – прошептали мне“. Сознавая некоторую причастность к образу, нарисованному известным современным писателем, отметим, что упомянутое выражение на лицах критиков и остальных слушателей (господствовавшее на концертах фестиваля) иногда сменялось иным, более приятным.

Явно развеселил публику вечер в Малом зале Филармонии, названный “Маурицио Кагель - портрет”. Сочинения аргентинского кинорежиссера, дирижера и композитора-экспериментатора трудно считать музыкой: звучание его опусов, исполненных немецким ансамблем “Искусство для искусства”, более всего напоминало ремонтные работы: не то циклевку пола, не то починку канализационных труб. Среди инструментов – свистящих, скрипящих – выделялся воздушный пузырь, источник всевозможных звуковых эффектов, и емкость, наполненная водой. Концерт представлял нечто вроде “инструментального театра”, в котором:

– исполнительница, играя, стоит на коленях перед клавесином (по-видимому, рассчитывая на прощение);
– в течение нескольких минут ансамбль – в полной тишине – “изображает” “музыку молчания” (идеальный репертуар для любого экзамена!);
– зрители посмелее, заполнившие первые ряды, получают возможность услышать исполняемое на все лады "художественное шуршание" целлофановых пакетов, из которых извлекаются букеты, платочки, а если повезет – поймать бумажный или тряпочный цветочек – их со сцены бросают в публику.

Групповой портрет авторов в интерьерах петербургских особняков выглядел удручающе бесцветным. Исполнялись унылые сонаты и безразмерные композиции. “Украшенный” банальными мотивчиками квартет Резетдинова “Сады земных наслаждений” оказался безвкусным, как картонный торт. Сочинение Лавровой “Ex oriente lux", блуждающее в дебрях микрохроматики, вызвало нестерпимый зуд в душах меломанов, а фортепианное “Посвящение Гульду” Селицкого предстало карикатурой на музыку Баха. Надуманным и скучным показалось трио Радвиловича “Два, Один, Три". Музыкальными конструкциями – бессмысленными, ничего не выражающими – заполнена программ “Звуковых путей”, уходящих в тупик. Редкие удачные опусы дискредитированы бездарным окружением. Куда ты завел нас, не видно ни зги?!

Главное качество нынешнего слушателя – терпение. Предполагается, что он может выдержать концерт, продолжающийся с трех часов дня до половины двенадцатого ночи. Одно и то же сочинение в течение вечера могло звучать дважды, как, например, Клавирштюк V Фламмера. При этом не только у людей, но и у гипсового льва, восседающего в музыкальной гостиной, появлялось то самое, характерное выражение...

Опусы современных авторов, как правило, трудны для исполнения. Корчи у пианиста вызывает неудобная фактура. Инструменталистам надлежит ритмично топать ногами, подвывать, аккомпанируя музыке, и выделывать иные, почти цирковые трюки. Море эмоций вкладывают музыканты даже в те сочинения, которые полностью их лишены.

Исполнительский уровень фестиваля довольно высок. Яркое впечатление оставили сильные пианисты Ортвин Штюрмер из Германии и швейцарец Питер Уотерс, особенно запомнившийся интерпретацией эффектных этюдов Лигети. Отлично выступили петербургские музыканты Олег Малов (фортепиано), Александра Савина (скрипка), ансамбль “Звуковые пути". За годы своего существования фестиваль собрал определенный круг постоянных исполнителей, среди которых блистает немецкая певица Сигуне фон Остен.

Двойной портрет Сигуне фон Остен и пианистки Пи Хсиен Чен – лучший в музыкальной галерее “Звуковых путей". Вокалистка привезла в Петербург большую программу из произведений Хиндемита, Ноно, Чегны, Букурешлиева, прозвучавшую в нескольких фестивальных концертах. С сольным фортепианным вечером выступила Пи Хсиен Чен. Кульминацией фестиваля стал, однако, монографический концерт, посвященный творчеству Оливье Мессиана, – впервые в России были исполнены два вокальных цикла выдающегося французского композитора современности – “Песни земли и небес” и "Поэмы для Ми" (оба цикла относятся к числу ранних произведений Мессиана и написаны около шестидесяти лет назад). Голос Сигуне фон Остен, не слишком сильный, подкупает иным – богатейшей гаммой звуковых оттенков. Ее исполнение привлекательно предельной осмысленностью и тонкостью, а ансамбль певицы и пианистки – идеальной слаженностью.

Внимание к музыке Мессиана понятно, появление многих других сочинений в афишах фестиваля сомнительно. Без ярких музыкальных новинок “Звуковые пути” превращаются в движение по замкнутому кругу. Ситуация напоминает экскурсию в историческом музее: “Итак, товарищи, здесь вы видите череп Петра I в детском возрасте, тут – череп Петра I уже в зрелые годы, а там…”

Что ждет нас там – покажет будущее.

Ольга Гладкова