«Невское время», 13 сентября 1996

Сбывшиеся предсказания

Открытие концертного сезона в Большом зале было торжественным. Чайковский, Заслуженный филармонический оркестр, Темирканов и Венгеров собрали огромную, в унисон настроенную аудиторию. В ложе находился губернатор, в публике – Галина Вишневская, Наталья Макарова, Мстислав Ростропович, Анатолий Собчак... Эти заметки – о солисте, Максиме Венгерове.

«Я знал его милым ребенком», – ностальгически напевали меломаны, вспоминая не столь уж отдаленные времена, когда каждый год, а то и дважды в сезон на Филармонию совершал налеты скрипичный десант из Новосибирска: знаменитый педагог Захар Брон с отрядом учеников прямо-таки ошеломляли слушателей массированной виртуозностью и сверхмощным коллективным темпераментом. Лидировали в группе Вадим Репин и вскоре присоединившийся к нему более молодой Максим Венгеров. Брону очень нравилось в Ленинграде, и он хотел обосноваться здесь вместе со своим классом. Но местные педагоги сочли его методику неприемлемой. Зато ее очень одобрили в Любеке, и этот живописный северогерманский городок стал нынче Меккой для молодых скрипачей мира. Максим, закончив там обучение у Брона, принял гражданство Израиля и недавно поселился в Голландии, в Амстердаме, где, кстати, живет и Вадим Репин («красивый, чем-то напоминающий Петербург, город, страна с хорошим моральным климатом, и отовсюду близко»).

Некогда все мы – и слушатели, и композиторы А. Петров, В. Успенский, Р. Щедрин, чью музыку исполнял Венгеров, и я как критик – предрекали мальчику блестящее артистическое будущее. Оно наступило, но вдали от наших пенатов. Мировая критика уже зачислила его в пятерку лучших современных скрипачей, и вот нынче мы смогли убедиться, что в своих пророчествах не ошиблись. Скрипичный концерт Чайковского Венгеров исполнил вдохновенно, убедительно сопоставляя и противопоставляя монументальности нежную проникновенную лирику. Финал же блистал юмором, который не заметили прежние интерпретаторы. Нужно сказать, Темирканов и оркестр необычайно чутко реагировали на все намерения солиста, и их совместное музицирование являло собой образец редкостного художественного единства.

Через день Венгеров снова выступил в Большом зале – на этот раз в дуэте с петербургским пианистом Игорем Урьяшем. Хотя они познакомились лишь накануне, впечатление было, что играют вместе целую вечность. Нужно, как и после концерта с Ростроповичем, признать, что в лице Урьяша мы располагаем музыкантом-ансамблистом феноменального дарования. Сонаты Моцарта и Прокофьева были сыграны живо, необычайно образно, с любовью, не лишенной, однако, на мой вкус, несколько чрезмерной чувствительности. А вот десять прелюдий Шостаковича в переложении Д. Цыганова и миниатюры Баццини, Венявского, Массне, Крейцлера, Блоха прозвучали безупречно. Слушатели были покорены и долго стоя аплодировали выдающемуся молодому музыканту, своему старому любимцу.

Михаил Бялик