«Вечерний Петербург», 18 марта 1997

На сцену выходят звезды

Продолжается фестиваль «От авангарда до наших дней». На последнем этапе в его афише появилось имя Любови Казарновской.

Этот филармонический концерт без всякой иронии, начался из-за двери.

Любовь Казарновская в легкомысленном брючном одеянии (с долей лукавства, ибо подростковый комбинезон при внимательном рассмотрении являл собою вечерний люрексовый наряд), сильно похудевшая, выпорхнула на сцену, тараторя: «А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда». «Тараторила» она пением, потому что исполняла «Болтунью» Сергея Прокофьева. За «Болтуньей» последовала «Сладкая песенка», где голос певицы вкусно расплывался, изображая тающие леденцы, и делался гуще и горше, представляя шоколад. Потом были знаменитые «Поросята», к которым неумолимая Анна-Ванна не пускала отряд. Все Три песни Прокофьева на стихи Агнии Барто превратились в театр. Одну за другой Казарновская разыгрывала сценки. Она актерствовала, передразнивая разных героев. Руками обозначала мягкую округлость поросячьих спинок. И вообще шалила.

Голос певицы звучал хорошо, но в скороговорке пестрел, а в кантилене требовал большего тембрового объема.

Первое отделение, отданное музыке Сергея Прокофьева, продолжили «Пять стихотворений Анны Ахматовой», в которых певица резко сменила тональность общения с залом. Она «закрылась» в себе, углубляясь то в светлое воспоминание, то в незажившую боль, то в поэтическое чувство. И голос ее стал другим – психологически отзывчивым, подвижным. В нем появилась сила, хотя Казарновская не «настаивала» на главенстве вокала, не тяготела к певческим эффектам – она отдала предпочтение логике музыкальной мысли, простоте и ясности фразы. Устремления Казарновской разделила и концертмейстер Лариса Гергиева – на сей раз она была не так прямолинейна, как это порой случается с ней в оперных ариях.

Во втором отделении концерта звучали вокальные миниатюры Рихарда Штрауса. Они были изящны, доминировала лирика. Та же тонкость оттенков и тембровая свежесть, что в Прокофьеве, но большая одухотворенность. Усиливал впечатление и осознанный немецкий язык.

Бисовым номером Любовь Казарновская помянула родину вокала. Сцена смерти Лиу из пуччиниевской «Турандот» продемонстрировала, что и для «большого» репертуара певица сейчас в хорошей форме.

Закрыв за собой дверь Малого зала Филармонии, Казарновская отправилась не в Нью-Йорк, как раньше, а на Театральную площадь – впервые за долгие годы она названа в программке солисткой Мариинского театра.

Надежда Маркарян