«Невское время», 7 февраля 1998

Соло в квадрате

Игорь Урьяш, по-видимому, самый востребованный в Петербурге пианист. Его имя не сходит с афишных щитов. Чаще всего оно фигурирует рядом с именами других отличных музыкантов – скрипача Ильи Иоффа и виолончелиста Сергея Словачевского, участников Санкт-Петерс-Трио, в составе которого Урьяш уже много лет и в свое время удостоился 1-й премии на престижном конкурсе камерных ансамблей в Верчелли (Италия).

С каждым из упомянутых артистов он концертирует и порознь, представляя публике сонатные программы. А еще играет с альтистом Алексеем Людевигом, виолончелистом Алексеем Массарским, певцом Олегом Погудиным и другими. Каждый счастлив выступить с ним, ибо Игорь – ансамблист превосходный. Он слышит и чувствует индивидуальность того, с кем находится рядом на эстраде, мгновенно реагируя на каждый посылаемый импульс и, в свою очередь, рождая импульсы, побуждающие партнера раскрыться до конца. Кстати, в качестве ансамблиста он выступает также в других городах страны и за рубежом, в Америке, Японии, странах Европы, где в числе его постоянных партнеров также Мстислав Ростропович и именуемый многими первым скрипачом мира Максим Венгеров.

Конечно же, Игорь достоин и того, чтобы солировать. Достаточно регулярно играет он концерты для фортепиано с оркестром, и, хотя каждый из них требует повышенной отдачи душевных и физических сил, это, строго говоря, тоже совместное музицирование с оркестровым коллективом и дирижером. А вот чтобы остаться на сцене одному – такое происходит реже. Это только что в течение трех дней случилось в родном городе дважды (между этими концертами Урьяш успел еще выступить в Петрозаводске).

Первый из вечеров состоялся в Большом зале Филармонии и был монографическим: звучал Шопен. Сначала были исполнены два первых полонеза и соната си минор. Достоинства Урьяша-интерпретатора обнаружились при этом полно: искренность и одновременно благородная сдержанность в выражении чувств, элегантность, изысканность, умение просветить звуковую ткань, дабы каждая составляющая ее нить, каждая деталь узора оказались рельефными. И все же этого, признаюсь, мне было недостаточно – я слышу Шопена более трепетным, импульсивным, пламенным. А вот составившие второе отделение 24 прелюдии прозвучали на редкость убеждающе. И протяженные, и краткие, в полстранички нотного текста, они предстали романтическими поэмами, с насыщенным контрастным эмоциональным колоритом, пронзительной печалью элегических образов.

В другом из вечеров Урьяш оказался солистом в квадрате: его игра была помножена на его же... пение. Метафора «помножена» тут употреблена не ради красного словца: голос и инструментальное сопровождение, сливаясь, взаимопроникая, многократно усиливали воздействие друг друга. Мне и раньше доводилось слышать, как исполняет Игорь цыганские романсы в дружеском кругу, на вечеринках. Нынче он решился вынести их на аудиторию – правда, не очень обширную: вечер состоялся в рамках шаляпинского фестиваля в музыкальной гостиной Шереметевского дворца. Начисто лишенный снобизма, Урьяш любит и досконально знает великое множество, несколько сотен «старинных» романсов (большая часть коих сочинена уже в нашем веке эстрадными певцами и, главным образом, их пианистами-концертмейстерами). Пренебрегу анализом. Скажу лишь, что слушать Игоря было упоительным наслаждением. Под конец публика не выдержала и стала в припевах вторить ему. В конце концерта, как и шопеновского клавирабенда, Урьяш был осыпан букетами: меломаны уже оценили его.

Михаил Бялик