«Коммерсантъ», 9 апреля 1998

«Вы просите песен»

Концерт «лирического баритона» из Германии

Томас Мор начал визит в Петербург с выступления в Большом зале филармонии. Его слушатели настоятельно посоветовали своим друзьям и коллегам не пропустить следующий, камерный концерт певца в Малом зале. Их рекомендации полностью подтвердились: было бы неимоверно жаль лишить себя такого наслаждения.

Австро-немецкий камерный вокальный репертуар закрепился в статусе неприкосновенного на отечественной концертной сцене. Если некоторые певицы, – Нелли Ли или Наталья Загоринская, – еще отваживаются ступить на эту заповедную территорию, то певцы ее старательно обходят стороной. Шуберта, Шумана, Брамса остается слушать в записи, либо дожидаться редких гастролеров. И дождаться, наконец, такого, как Томас Мор.

Певец привез в Петербург программу стильную и разнообразную внутри единой традиции. Шумановский «Круг песен» на стихи Йозефа фон Эйхендорфа – плод того же песенного 1840 года, когда, влюбленный и добивающийся руки Клары Вик, Шуман написал большую часть своих вокальных шедевров. «Цыганские песни» Брамса – ответный вклад венца в одно из многих музыкальных наречий, роящихся в воздухе музыкальной столицы. И, наконец, миниатюры императора оперной и симфонической сцены Рихарда Штрауса – драгоценные как перлы монаршей сокровищницы.

Испытываемый по отношению к этому репертуару пиетет отечественных вокалистов, граничащий с суеверным ужасом, неудивителен: для достижения результата, до конца внятного немногим, здесь требуется слишком много неброских качеств и интеллектуальных затрат («как он распелся к концу», – поделилась впечатлениями незнакомая слушательница, высказав господствующее представление о том, что певец прежде всего должен звучать громко). Трепет весны, любовный шепот, томления и терзания, романтизм в самом расцвете; чувство поэтично, а поэзия чувственна и целомудренна одновременно – воплощение всего этого в звуках, конечно, легче поддается носителям австро-немецкого музыкального языка, но и не только им. Для этого просто необходимо уверовать, что фразировка – не надуманная критиками придирка к отечественным мастерам пения, а орудие производства смысла, естественная и необходимая форма существования вокальной материи. А слово – действующее лицо маленькой драмы длиной в минуту, и потому должно быть обстоятельно представлено публике, а не проглочено ради удобной для вокализации гласной. Необходимо также достичь той мягкости звука, в которой нет и не может быть напряжения, потому что piano конденсируется из всего имеющегося в запасе, но не выставляемого напоказ forte. И отношения певца с аккомпаниатором, разумеется, должны быть паритетны – потому что именно Роберт Шуман первым дал роялю роль наперсника и утешителя, досказывающего то, что не в силах выразить вокальный романтический герой (фортепианную партию взяла на себя и с честью исполнила Наталья Мордашова).

Томас Мор преподносил все вышеперечисленные вокальные и музыкальные достоинства с той непосредственностью, какую дает только по-настоящему хорошее воспитание. Вглядываясь влажными от избытка чувств глазами в своих слушателей, он доверительно обращался к каждому, причем было совершенно ясно, что влюблен он во всех без исключения. И публика не могла не ответить ему тем же.

Ольга Манулкина